fly

Войти Регистрация

Вход в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создайте аккаунт

Пля, отмеченные звёздочкой (*) являются обязательными.
Имя *
Логин *
Пароль *
повторите пароль *
E-mail *
Повторите e-mail *
Captcha *
Июнь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 31 1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 1

Спасибо

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 4.75 (4 Голосов)

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

12 января 1919 года мировая революция провалилась. В этот день в Германии было подавлено восстание спартакистов. Хотя событие произошло не в России/СССР, а в другой стране, оно оказало немалое влияние на «колыбель революции».

Германия до Первой мировой войны славилась своим социал-демократическим движением. В Германии, как считалось повсеместно, был самый передовой пролетариат и самое организованное и влиятельное социалистическое крыло. Большая часть узкой группы европейской социал-демократической элиты была немцами. 

Поэтому никому не приходило в голову оспаривать тот факт, что первой пролетарская революция произойдет именно в Германии. Про Россию с ее только начинавшим формироваться и осознавать себя пролетариатом никто и не думал. Даже большевики в глубине души не верили в российских рабочих, но были убеждены, что революцию в Германии они еще увидят при жизни. 

Даже после того, как в России произошло две революции, ничего в раскладах не изменилось. Революция в Германии по-прежнему ожидалась со дня на день. Большевики допрашивали каждого приехавшего из-за границы функционера: ну как там в Европе? А в Германии? Революция уже завтра-послезавтра? Эта слепая убежденность большевиков в том, что в передовой Германии обязательно произойдет переворот (просто потому, что он должен произойти), ошеломляла многих приезжих. 

Крупская вспоминала, что революцию ждали со дня на день: 

Ходим мы по Неве. Сумерки. Над Невой запад залит малиновым цветом зимнего питерского заката… Возвращаемся домой, Ильич вдруг останавливается, и его усталое лицо неожиданно светлеет, он подымает голову и роняет: «А вдруг?», т. е. вдруг в Германии уже идёт революция. 

Но революция все никак не приходила. А на нее очень рассчитывали. Ведь большевики не планировали править Россией в одиночку. Речь шла о том, что более прогрессивные товарищи из Европы возьмут власть, и возникнет пусть и не мировая, но европейская республика советов, и более развитые товарищи будут помогать технологиями и деньгами менее развитым. В общем, идиллическая картина. Главное, чтобы в Германии власть взяли коммунисты, после этого вся Европа (кроме, может быть, Британии) посыпется как карточный домик и станет красной. 

И вот в ноябре 1918 года на фоне военного поражения в Германии наконец происходит революция. Но власть берут не левые радикалы, а умеренные социал-демократы, проклятые оппортунисты, как звал их Ильич. Но и большевикам понятно, что вслед за умеренными должны выступить радикалы. По мере разрастания революции ситуация начнет ухудшаться, и тогда радикалы скажут свое слово.

В Германии были свои большевики — спартакисты. Они выдвигали лозунг «вся власть советам», в их руководстве находились Роза Люксембург и Карл Либкнехт. Спартакисты были недовольны социал-демократами и соединили усилия с независимой социал-демократической партией — левыми радикалами, по причине своих взглядов отколовшимися от социал-демократов. 

В начале января социал-демократы попытались избавить от радикального главы полиции Берлина Эйхгорна, примыкавшего к независимым социал-демократам. Однако Эйхгорн заявил, что не признает права правительства отправить его в отставку, потому как на пост его назначила революция и уберет только революция. 

Но правительство было весьма настойчиво и сняло его с поста. В ответ возникли спонтанные акции протеста, охватившие добрую половину Берлина. Спартакисты вывели на улицы более ста тысяч человек, но дальше возникла заминка. Часть радикальных лидеров считала, что революционная ситуация не созрела, никакого плана действий нет и переходить в наступление на власть слишком опасно. Другие считали, что «творчество масс не нуждается в оправданиях», пусть массы творят революцию. 

Власть социал-демократов в эти дни действительно висела на волоске. Они сами едва ее взяли, и толпа могла просто смести их, как Временное правительство в России в 1917 году. Веймарскую республику спасли два обстоятельства. Во-первых, у них перед глазами был наглядный пример России, и они хорошо понимали, что надо делать. Во-вторых, в Германии нашелся человек, который ценой собственной репутации решился на серьезные действия. 

Пока коммунисты и спартакисты решали, революционная это ситуация или нет, Эберт дал Носке неограниченные полномочия на подавление коммунистического мятежа. Носке сказал, что кому-то же надо быть «кровавой собакой», и быстро перебросил в Берлин несколько отрядов фрайкора. К моменту, когда радикальные лидеры повели толпу на захват городских зданий, власти уже было чем ответить. 

По сути, это была борьба между розовыми и красными, а сыгравшие ключевую роль фрайкоровцы вообще были ультраправыми в большинстве своем. Но они понимали, что в данном случае розовые — меньшее из зол. 

11 января отряды фрайкора начинают подавление восстания. На следующий день с ним было покончено. Восставшие оказались неспособными оказать сопротивление вооруженным отрядам, большая часть которых имела боевой опыт.

Лидеры восстания залегли на дно, но это их не спасло. Через три дня после провала они были найдены и убиты без суда членами фрайкора. Люксембург и Либкнехт застрелили. Будущий глава ГДР Вильгельм Пик, также схваченный фрайкоровцами, был отпущен после того, как сдал всех своих товарищей. Тем не менее в канонической советской версии Пик уцелел не потому, что предал всех соратников, а просто сбежал. 

Восстание подавили незначительные силы — по самым максимальным оценкам, они насчитывали не более трех тысяч человек. Можно примерно представить, какие силы требовались, чтобы не допустить революции в Петрограде. 

Подавление восстания стало переломным моментом в истории. Мировая революция провалилась. Больше никогда коммунисты не были так близки к тому, чтобы захватить власть в Германии — главной стране, на которую уповали. Хотя и в дальнейшем в Германии предпринимались попытки восстаний, они и близко не приближались по степени угрозы к восстанию спартакистов. Большевики осознали, что расчет на мировую революцию оказался преждевременным, и дальше придется выплывать своими силами. Помощь от западных товарищей не придет. Хотя большевики так и не отказались от идеи мировой революции, вера в нее очень сильно пошатнулась и была окончательно добита неудавшимся польским походом. Уже к началу 20-х реально верили в нее только самые последние романтики или глупцы.

вв


Комментарии   

# Walther 2018-01-13 09:19
Последняя фотография доказано постановочная. А и крайний справа не особенно старается войти в образ.
# Quatro 2018-01-23 09:17
...Восстание подавили незначительные силы — по самым максимальным оценкам, они насчитывали не более трех тысяч человек. Можно примерно представить, какие силы требовались, чтобы не допустить революции в Петрограде. ...

Насколько слабо было Временное правительство, до сих пор не верится!

Комментарии могут оставлять, только зарегистрированные пользователи.