fly

Войти

Вход в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня
Июнь 2019
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 4.67 (3 Голосов)

Тойво Ахтимо, 3-й батальон 13-го пехотного полка:

"Приёмы противотанковой обороны, которым нас обучали в мирное время, оказались не очень полезными. В наставлениях считалось, что можно остановить танк, засунув лом или бревно в ходовую часть!
Один наш солдат из седьмой роты, рядовой Виено Лойму из Лоймаа, попробовал таким образом остановить танк в районе Лампестеноя. Лом со страшным скрежетом обернулся вокруг гусеницы и выпал из ходовой части, не причинив танку никакого вреда.
Тут Лойму схватил толстое бревно и засунул его в гусеницу. Бревно превратилось в охапку зубочисток, которой хватило бы на роту, а танк поехал дальше, пока его не подорвали связкой гранат. Второй способ остановить вражеский танк, рекомендовавшийся в наставлениях мирного времени, - стрельба из дробовика в упор по смотровым приборам танка! Кое-кто привез с собой на фронт дробовики, но не думаю, что кто-то их на фронте так использовал.
В начале войны мы получили новые краткие наставления по борьбе с танками. В общем, в наставлении было написано, что танков не надо бояться. Также рекомендовалось убирать с развилок дорожные указатели, чтобы прорвавшиеся танки противника заблудились в нашем тылу…"

Лейтенант Ойва Поррас:

"Утром дня начала сражения (17 декабря 1939 года) мы все были в ДОТах и траншеях, ожидая возможного наступления. Артиллерия противника вела достаточно сильный обстрел. Тяжелые снаряды летели через наши головы и, по звуку, взрывались где-то в районе командного бункера и второй линии обороны.
На наши позиции сыпались снаряды меньшего калибра. По звуку было легко определить, куда упадет снаряд. При звуке приближающегося снаряда все падали на дно траншеи. Противник обстреливал обширные площади. Слева от нас, в опорном пункте роты лейтенанта Юкки Корпинена, слышались разрывы снарядов, такая же канонада была слышна и со стороны деревни Сумма.

В опорном пункте нашей роты были опорный пункт лейтенанта Харккила и непосредственно рядом с ним опорный пункт Мартти Келли. В центре нашего опорного пункта располагался ДОТ "Миллионный", пулеметный ДОТ с подземным убежищем. Перед этим ДОТом был опорный пункт фенрика Хеймо Пуоси, и перед его позициями боевое охранение. На самом крайнем правом фланге, на берегу озера, держал оборону фенрик Юсси Кеттунен со своим взводом.
Опорные пункты взводов Харккила и Келли располагались на песчаном поле, поросшем вереском, на самой танкодоступной местности. Поэтому перед этими опорными пунктами было сооружено противотанковое препятствие из камней. Для противотанковой обороны всего этого участка было достаточно только одной противотанковой пушки, которая стояла за стеной "Миллионника" и держала под прицелом всю эту местность. Местность перед другими опорными пунктами была труднопроходимой, частично болотистой.

Мы постоянно наблюдали за местностью перед нашими позициями. Выло еще так темно, что заграждения перед нашими позициями были еще плохо видны. То тут, то там мы освещали местность осветительными ракетами. Вдали были видны всполохи огня вражеской артиллерии. Обстрел наших позиций усилился. Повсюду распространился сладко-горький запах разрывов. Снег вокруг наших позиций и в тылу был перемолот в грязную массу. Только в стороне противника снег остался белым.
Я встретился с Харккила в его опорном пункте. Он доложил, что со стороны противника всю ночь был слышен шум работающих танковых моторов и лязг гусениц. Очевидно, они всю ночь прогревали моторы, готовясь к этому утру.
Ситуация, кажется, развивалась точно по уставу. Вчера вечером во многих местах они проводили разведку боем. В районе передового охранения фенрика Пуоси перестрелка длилась полночи. Теперь началась артподготовка.
Очевидно, что после этого утром начнется наступление по маршрутам, пробитым танками противника. Задачей противника было смести нас с пути одним ударом и продолжить наступление во внутренние районы Финляндии. Наше ожидание стало со временем все более нервным.

Я продолжил обход позиций вместе с моим связным - по траншеям мы пришли в опорный пункт взвода Келли. Я наткнулся на него в траншее, когда он с горьким выражением лица смотрел на столбы дыма, поднимающиеся из- за леса от пылающих домов деревни Сумма.
"Сегодня у нас будет тяжелый день", - предсказал он. Я был согласен с его мнением. Наши позиции сегодня будут давить массы танков противника - его козырная карта. Даже если нам будет сопутствовать удача, мы не сможем остановить масштабной танковой атаки одной противотанковой пушкой.
Остановить танки противотанковыми гранатами и бутылками с зажигательной смесью на открытой местности в светлое время суток тоже сложно. Наша единственная возможность остановить противника - это отсечь пехоту противника от танков и заставить ее повернуть обратно. Без поддержки пехоты танки не смогут удержать захваченный район.

Я сходил в "Миллионник" и поговорил с командиром пуль-роты лейтенантом Кейняненом и артиллерийским наблюдателем укрепления лейтенантом Аарне Сипиля. Спешно установленные пулеметы были готовы к бою. Солдаты набивали дополнительные пулеметные ленты.
Как только окончательно рассвело, началось наступление. Из леса, расположенного перед нами, выползли два первых тяжелых танка противника. За ними в ряд выползли еще три, и еще и еще - они выстраивались рядом друг с другом на открытой местности.
Они начали приближаться на малой скорости, ревя моторами и лязгая гусеницами. Полтора десятка танков шли на опорный пункт взвода Харккила, ведя огонь из пушек на ходу. Под защитой танков шла пехота. Пехота шла по всему фронту нашей видимости. Цепью и группами, часто одна за другой, пехота противника шла на нас по колено в снегу. Среди стрелков были видны расчеты пулеметов и подносчики, несущие коробки с патронами. За пехотой шли еще танки.
У меня промелькнула мысль, что все решится в течение ближайшего часа и что многие из нас больше не увидят белого света.

Со всех позиций был открыт ураганный огонь. К огню присоединились пулеметы "Миллионника". Открыла огонь наша артиллерия. Разрывы снарядов были видны в атакующих цепях противника. Часть наступающих бросилась на землю, укрываясь от огня, часть продолжила пробиваться через снег с громким боевым кличем.
Через пару сотен метров противник попал в сектор обстрела наших пулеметов. Атака захлебнулась. Было видно, что многие солдаты противника стали строить снежные брустверы для защиты, а часть пыталась окопаться в промерзшей земле.
Танки противника, шедшие на острие удара, и пехота, следовавшая вплотную за ними, достигли линии надолбов. Танки легко перевалили через надолбы. Они плотным строем прошли через заграждение из колючей проволоки. Многие танки перевалили через наши траншеи и направились в тыл.
И тут русские преподнесли нам сюрприз. Два танка развернулись вдоль наших окопов и начали поливать опорный пункт взвода Харккила из огнеметов. Они обрушили ливень огня и густого дыма на солдат, находившихся в окопах.
Я отправился на позицию противотанкового орудия младшего сержанта Ринтала и уже на позиции понял, что огнеметные танки с нее не подбить. Танки, прошедшие надолбы, начинали входить в наш сектор обстрела.

Орудие произвело выстрел. Попадание снаряда в башню одного из танков было четко видно. Танк свернул влево и остановился. Заряд, прицел, огонь! Попадание во второй танк, он остановился. Через секунду после попадания башенный люк на танке открылся, оттуда показались руки и голова в кожаном шлеме. В тот же самый момент танк охватило пламя, сдето-нировал боезапас, и танк сгорел.
Огнеметные танки продолжали вести бой. Один из них шел вдоль хода сообщения и подъехал к блиндажу Харккила, второй уже штурмовал опорный пункт Келли. Иногда горючая смесь, которую метал танк, не загоралась, и цель танка оставалась просто залитой мазутом.
Через какое-то мгновение этот танк направился через наши траншеи к блиндажам. В это же самое время наше противотанковое орудие уничтожило еще два танка перед опорным пунктом Келли.
Пулеметы "Миллионника" стреляли непрерывно, мы из наших траншей тоже вели интенсивный огонь. Пехота противника пыталась продвигаться вперед, не обращая внимания на потери. Перед нами на земле было уже много неподвижных черных бугорков и нагромождений тел.
Противник попытался поддержать наступающих орудиями, выдвинутыми на прямую наводку. Они вели обстрел наших огневых точек. То тут, то там снаряды рвались на бруствере. Сразу, как только была видна вспышка выстрела, снаряд уже разрывался у цели. Таким снарядом накрыло связных Яаккола и Систо. Я думаю, они даже не успели понять, что произошло.

Примерно в полдень я получил донесение о том, что Харккила тяжело ранен, а его помкомвзвода погиб. Связной также доложил, что раненых и убитых уже много.
Раненых было не эвакуировать, так как танки противника находились среди наших позиций, один танк стоял на крыше блиндажа Харккила, и еще много танков ползали туда-сюда около дороги и в тылу. Часть наших позиций была захвачена противником.
Ситуация стала быстро ухудшаться. Мы не смогли отбить часть опорного пункта, захваченную противником, несмотря на то, что много раз штурмовали ее. В одной из таких попыток погиб фенрик Мюллюля, который возглавил атаку и продвинулся на метров двадцать вперед.
Танки своим огнем пресекали наши атаки в самом начале. По крайней мере, нам удалось сдержать противника, и мы не позволили ему расширить прорыв. У противника тоже не было сил для того, чтобы наступать дальше. У Келли появилась передышка, чтобы снова организовать солдат взвода Харккила и закрепиться на занимаемых позициях.
Солдаты упорно удерживали свои позиции и оставались в окопах. Иногда им приходилось отступать перед танками противника из окопов в ходы сообщения. Хотя огнеметные танки мы все видели впервые, и их устрашающие потоки огня закоптили и сожгли у многих солдат белые маскхалаты, никакой паники не было. Все понимали, что окопы давали нам лучшее укрытие от огня противника и в них было лучше вести бой.

С наступлением темноты мы отбили потерянный участок нашей траншеи. К нашему удивлению, сопротивление на этот раз было гораздо слабее, чем днем. Сначала мы давали очередь из автомата, затем в противника летели ручные гранаты, и после этого мы легко продвигались вперед.
Траншеи, оставшиеся нам после солдат противника, были завалены, и мы видели, как танковые экипажи покидали свои машины. Очевидно, они отступали в большой спешке, так как оставили большое количество различного снаряжения и вооружения. Мы немедленно опустошили много брошенных танков. К танку, подбитому перед нашими заграждениями, мы не добрались. Хотя танк был и подбит, противник использовал его в качестве огневой точки. Только через пару суток он был уничтожен.
Бой длился примерно двадцать минут и требовал от нас большого как физического, так и психологического напряжения. После боя те, кто не был в дозоре, отправились в блиндаж спать. Некоторые с большим интересом изучали захваченные трофеи. В один из блиндажей кто- то уже притащил прожектор и аккумулятор с подбитого танка и наладил освещение. Началась даже какая-то торговля знаками отличия противники, но на этом рынке быстро началась инфляция.
Несмотря на тяжелое сражение днем, настроение у нас было отнюдь не подавленное. Тот факт, что мы сдержали противника на нашем участке, придал нам уверенности в себе. Это же я подтвердил командиру батальона в многословном докладе, когда тот прибыл к нам для того, чтобы ознакомиться с ситуацией."

Капрал Тойво Ахола, 3-я рота 15-го пехотного полка:

"Наступило воскресенье, 17 декабря 1939 года. Уже в семь утра артиллерийский огонь противника возрос до невиданной ранее интенсивности… Наступление должно было начаться по обе стороны дороги от Каук-ярви по почти безлесому песчаному полю. Обзор поля боя с наших позиций был достаточно хорошим, по крайней мере на пятьсот метров. Перед нашими позициями были тогда еще достаточно целые заграждения из колючей проволоки и противотанковые надолбы.
Артиллерийский обстрел наших позиций был перенесен в глубину (точно по уставу!) и на наши позиции обрушилась вся мощь вооруженных сил Советского Союза. Игры кончились, все было всерьез.
Около пятидесяти танков шли на фронте в полкилометра, из них самые большие были восемь метров длиной, три шириной, и три высотой. Они достаточно быстро продвигались по ровному полю и вели беспрерывный огонь из пушек и пулеметов, несмотря на то что их огонь на ходу был неточным.
За танками в несколько эшелонов шло огромное количество пехоты. Хотя земля была уже покрыта снегом, у русских еще не было белых маскхалатов. Для нас это было явным преимуществом, было очень хорошо видно, куда стрелять. Наша артиллерия сделала несколько залпов по наступающей на нас массе, но, чтобы добиться хоть какого-то эффекта, надо было выпустить в десять раз больше снарядов!

Наши противотанкисты сумели "усыпить" несколько танков на нейтральной полосе, какой-то танк подорвался на мине, но их и после потерь было достаточно. Самые храбрые танкисты перевалили через траншеи и направились к нам в тыл. Другие танки стали целенаправленно сровнивать с землей заграждения из колючей проволоки, третьи остановились и начали делать проходы в надолбах.
Танки, которые ушли к нам в тыл, оказались в невыгодном положении, и на них сразу набросились наши охотники за танками. Из танка достаточно плохой ближний обзор, и храбрый солдат, спрятавшийся в воронке или ячейке с противотанковой гранатой или бутылкой с зажигательной смесью, - опасный противник для танка.
К вечеру с нейтральной полосы стали слышны крики и стоны раненых, среди которых отчетливо было слышно "Товарищ санитар!"… Пара-тройка танков, прорвавшихся к нам в тыл, сумела вернуться обратно на свои позиции…

Командир третьего взвода нашей роты фенрик Мюллюля погиб в бою, вместе с ним погибли по крайней мере из тех, кого я знаю, младшие сержанты Эскола и Хонкала, а также рядовые Турве, Вахермо, Кауримо и Ярвинен. Раненых в нашей роте было около пятнадцати человек".

соц. сети.


Комментарии   

# seaman47 2019-02-17 10:11
Пример того как можно эффективно воевать без армады танков и прочего вооружения.

Комментарии могут оставлять, только зарегистрированные пользователи.