fly

Войти Регистрация

Вход в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создайте аккаунт

Пля, отмеченные звёздочкой (*) являются обязательными.
Имя *
Логин *
Пароль *
повторите пароль *
E-mail *
Повторите e-mail *
Captcha *

luckyads

Спасибо

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 (0 Голосов)

фото, похожее на фото с Антоновым. На нем - лейтенант, эмблемы рода войск на петлицах нет. У немцев тоже эмблем не видно. В плащах. Скорее всего осень 1941 года. На переднем плане еще один наш пленный боец. Черные пилотки у немцев -это танкисты, или СС? У крайнего слева иронически улыбающегося немца на пилотке вроде череп с костями. Офицерские фуражки - серые общевойсковые.

Фото взято уже из немецекой книги. Снимки в американскую книгу перекочевали из немецкой.

 А это фото Гордона Голлоба, тоже сбившего Антонова (тот, что на групповом фото)

Антонов летчик

Из воспоминаний уже другого немецкого пилота, сбившего Антонова:

Еще больше вопросов возникает при прочтении книги Гюнтера Ралля "Моя летная книжка"

"21 сентября 1942 года во время второго вылета не повезло - около половины пятого я сбил Миг-3 совсем недалеко от нашего аэродрома. Его пилот сумел выброситься с парашютом и спастись. Унтерофицеры моего штаффеля сразу же поехали на машине к месту его приземления, чтобы захватить его.
Русский приземлился на одном из огромных подсолнуховых полей, которых в этих местах было множество. Он был быстро окружён, но его сумели взять только когда он расстрелял по нашим все патроны из своего пистолета, к счастью, не причинив никому вреда.
После того, как ему обработали резанную рану на лбу, которую он получил, выпрыгивая из самолёта, его доставили ко мне. Я как раз находился у радиомашины, слушая переговоры пилотов.
Русский чертовски юн, так же, как и большинство из нас- ему едва за двадцать. Свои прямые светлые волосы с высокого лба он откинул назад, чтобы освободить место для двух огромных компрессов, покрывающих его порезы. В умных карих глазах в равной степени отражается и гордость и разочарование. На его губах играет лёгкая улыбка. Его грудь украшают три ордена, из которых мне известен только один- он называется "Герой Советского Союза".
Так вот как они выглядят на самом деле- представители монгольских степных орд, как представляет их пропаганда, те самые недочеловеки, к которым недопустимо гуманное отношение! Перед нами Воин, который сразу же вызывает уважение у любого, кто сам является Воином. Я тогда саркастически подумал, что порой с врагом тебя может роднить большее, чем с некоторыми людьми из твоего окружения.
Капитан Антонов боится. Предложенную сигарету он сразу же отложил нетронутой в сторону, но когда я сам закурил одну, он немного расслабился. Наш чай, холодный и свежий, но налитый из чистой бензиновой канистры, вызывал у него недоверие, пока я на его глазах не выпил чашку.
Мы нашли одного фельдфебеля-переводчика и сидели вместе, разговаривая о нашем воздушном бое, об идущей войне.
Мой противник прекрасно держится и полон достоинства. Он не делает ни малейшей попытки заискивать или втираться в доверие. По его словам можно понять, что политофицеры в ВВС рассказывают о нас то же, что и в Красной Армии. Пропаганда порождает ненависть, ненависть рождает жестокость, жестокость порождает новую пропаганду. Чёртов замкнутый круг.
Советский лётчик остаётся у нас ещё несколько дней, так как нет возможности его отправить. У нас нет ни желания ни возможности держать его под замком. Под ответственность нашего штаффеля, он получает довольствие, как любой друго лётчик и может свободно перемещаться по аэродрому [у деревни] Солдатская без постоянного надзора. При таких условиях он и не пробует бежать, оценивая такое отношение с нашей стороны, вопреки всем предписаниям. Своим побегом он причинит нам неприятности и понимает это. Позже, мы посылаем его с Ju-52, везущим раненных в лазарет. И тогда он использует удобный случай. Как- мы не знаем точно. Но капитан Антонов точно не прибыл в место назначения. Скорее всего, он воспользовался немецкой шинелью из тех, что перевозили на том Ju-52, чтоб затеряться и бежать. Но то, что Антонов пережил войну- я знаю точно из официальных русских источников."

----------------------------------------------------------

Самое начало, они только першли границу...


В украинской хате...

Здесь я так и не разобрал, что за Горностайполь (может Гостомель?), севернее Киева (фото 18.09.41). Есть там мосты через Днепр, нет? кто знает?
После боёв за Полтаву (19 окт. 1941г.)

"Бронебойным снарядом пробитый в упор лобовик.
Длинноствольная пушка глядит немигающим взглядом.
В синеве бесконечного н**а почувствуй на миг,
Как огонь полыхал, как патроны рвались и снаряды.
Как руками без кожи защёлку искал командир,
Как механик упал, рычаги обнимая
И радист из ДТ по берёзкам пунктир прочертил,
Даже мертвый крючок пулемёта сжимая..."


Аэродром Полтавы.


А это Харьков...


Горит Харьковский дом офицеров...

Это рассрел за побег. Не за 7-й, а за первый и без суда. Один уже успел переодеться, но не помогло... Сначала заставили выкопать себе могилу. Потом забрали лопаты. Посмотрите сколько желающих поучаствовать. Боец на заднем плене на первом фото еще в пилотке. Форма до 1943 года. Рядовые. Скорее всего лето 1941 года. Без вести пропавшие.

Последние моменты жизни

Нашел историю этих снимков. Они были найдены у убитого под Москвой немца. Время, место и фимилии красноармейцев не известны.

(краткая информация).
Борис Феоктистович Сафонов

24 июня 1941 года старший лейтенант Сафонов Б.Ф. первым из лётчиков-североморцев добывает первую победу в воздухе - им сбит "хейнкель" - фашистский бомбардировщик "Хе-111", участвовавший в налёте на военно-морские базы в районе Полярное (ныне город Полярный) и Ваенга (ныне город Североморск). В первой же атаке Сафонов удачным выстрелом реактивным снарядом - "эресом" повреждает самолёт противника. Тот уходит в море, преследуемый Сафоновым до бухты Зеленцы, где "хейнкель" ударяется о воду и разламывается… Советский катер, подошедший к месту падения, успевает подобрать лишь резиновую шлюпку, навигационные бомбочки, парашюты, погнутые от удара пулемёты…

Эта победа имела и неожиданное последствие… Командующий Северным флотом вице-адмирал А.Г. Головко, выяснив, что немецкие лётчики даже на сухопутных самолётах имеют резиновые шлюпки и на них аварийные радиостанции, даёт указание снабдить таковыми все колёсные самолёты, летающие над морем ("Полезное надо перенимать"). И в дальнейшем резиновые шлюпки спасут немало жизней советских морских лётчиков.

К концу лета 1941 года Б.Ф. Сафонов, награждённый 14 июля 1941 года первым орденом Красного Знамени, совершил 130 боевых вылетов, провел 32 воздушных боя и лично сбил 11 самолетов противника. Только за 5 дней августа он одержал 5 личных побед.

15 сентября 1941 года семерка истребителей под его командованием, вступает в схватку с превосходящими почти в 8 раз силами противника, уничтожает 13 вражеских самолетов, не потеряв ни одного своего. Сафонов лично сбивает 3 самолёта.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 сентября 1941 года, за героизм, мужество и отвагу, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, командиру эскадрильи 72-го сводного авиаполка ВВС Северного флота капитану Б.Ф. Сафонову было присвоено звание Героя Советского Союза, с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда" (№ 533). К моменту опубликования данного Указа, на счету лётчиков эскадрильи было около 50 воздушных побед, из них 16 - на счету её командира.

В сентябре 1941 года, когда на аэродроме, где базировалась "сафоновская эскадрилья", обосновались английские лётчики на истребителях "харрикейн", прилетевшие с авианосца для усиления истребительного прикрытия конвоев (группа "Бенедикт" полковника Шервуда), Сафонов первым на Северном флоте облетал английский "харрикейн", а спустя 10 дней эти машины освоили и другие летчики эскадрильи.

По инициативе Сафонова английские самолеты, поступавшие по "ленд-лизу" на вооружение ВВС Северного флота, были перевооружены. Сначала на них поставили 4 крупнокалиберных пулемета, после чего Сафонов решил заменить пару пулеметов на пушки ШВАК, затем - установить под плоскости направляющие для реактивных снарядов...

С октября 1941 года Сафонов Б.Ф. - командир 78-го истребительного авиационного полка, майор. Он увеличивает счёт сбитых вражеских самолетов, и за один месяц - с 22 декабря 1942 года по 22 января 1942 года награждается вторым и третьим орденами Красного Знамени.

Во второй половине марта 1942 года подполковника Б.Ф. Сафонова назначают командиром 2-го Гвардейского истребительного авиационного полка. Он меньше летает, отдавая много времени руководству боевой деятельностью подразделения, организационно-хозяйственным делам.

В конце марта 1942 года он проводит один из немногих воздушных боев в районе Туломской ГЭС и одерживает очередные победы - лично сбивает два вражеских истребителя.

Свой последний - 224-й боевой вылет подполковник Б.Ф. Сафонов совершил 30 мая 1942 года, на прикрытие конвоя союзников PQ-16, следовавшего в Мурманск.

Трое лётчиков-североморцев во главе с Сафоновым на английских P-40 "киттихаук" обнаружив на подходе к конвою шесть вражеских бомбардировщиков, стремительно их атакуют. Сафонов сбивает двоих, повреждает третьего, но и сам гибнет в этом бою. У его P-40 заглох двигатель (причина не ясна - либо повреждение в бою, либо отказ) и он рухнул в море.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 июня 1942 года подполковник Сафонов Борис Феоктистович был награжден второй медалью "Золотая Звезда".

Он первый из тех, кому дважды было присвоено звание Героя Советского Союза за подвиги в Великой Отечественной войне. К этому высокому званию отважный лётчик-истребитель был представлен Наркомом ВМФ Н.Г. Кузнецовым не посмертно, а при жизни, 27 мая 1942 года - за три дня до своего последнего боевого вылета.

Он был первым из советских лётчиков, кто уже в мае 1942 года имел на боевом счету 30 самолетов противника уничтоженных лично, и еще 3 в групповых боях.

Награждён орденом Ленина (16.09.1941 г.), тремя орденами Красного Знамени (14.07.1941 г., 22.12.1942 г., 22.01.1942 г.) и высшей авиационной наградой Великобритании - орденом "Ди-Эф-Си" - "Большой серебрянный крест" (19.03.1942).

 Обратите внимание, что Сафонов получил две (!) Звезды Героя, и пять (!) орденов в первый год Великой Отечественной, когда награждения были чрезвычайно редки.

Из воспоминаний о Б.Ф. Сафонове Командующего Северным флотом адмирала А.Г. Головко:

Он погиб 30 мая на защите PQ-16. Подробности гибели его очень скудны, хотя свидетелями её были многие.

Конвой находился в шестидесяти милях от наших берегов, когда гитлеровцы устремились к нему, чтобы нанести массированный бомбовый удар. В налете участвовали сорок пять "юнкерсов", прикрываемых "мессершмиттами". Наперерез им вылетела, как только был получен тревожный сигнал с кораблей охранения, четверка наших истребителей. Повёл её Сафонов. Четвертый самолёт (летчик Кухаренко) возвратился с полпути из-за неисправности мотора. Подобные неприятности происходят, к сожалению, довольно часто с тех пор, как мы получили по ленд-лизу самолёты типа "киттихаук". Эти самолёты имеют особые подшипники в своих моторах, потому что залиты подшипники не обычным сплавом, а серебряным. Американцы считают такой сплав новейшим техническим достижением; однако моторы с подшипниками, залитыми серебряным сплавом, часто выходят из строя. Вот почему наши лётчики с горькой насмешкой называют эти самолеты "чудом безмоторной авиации". Чаще всего "киттихауки" стоят в бездействии, точно так же, как 30 мая, когда в полку Сафонова могли вылететь только четыре самолёта. И вот из этих четырёх один был вынужден, опять-таки из-за мотора, повернуть обратно на аэродром. Полёт продолжали трое. Втроем они и приняли бой.

Трое против 45 "юнкерсов" и неустановленного числа "мессершмиттов"!

Тем не менее все попытки гитлеровских лётчиков прорваться к транспортным судам, входившим в состав PQ-16, были пресечены нашими истребителями - Сафоновым, Покровским и Орловым, отлично согласовавшими свои действия с заградительным огнём артиллерии кораблей охранения. На глазах у всех Сафонов сбил два бомбардировщика, Покровский и Орлов - по одному.

Вскоре на командном пункте Ваенги по радио были приняты слова: "Прикройте с хвоста..." Это были, как выяснилось, слова Сафонова. Затем сигнальщики эскадренного миноносца "Куйбышев" - одного из кораблей, сопровождавших конвой, - увидели, что Сафонов устремился в атаку против третьего "юнкерса", но что в то же мгновение из облаков вывалился и напал на Сафонова вражеский истребитель. Спустя короткое время на командном пункте приняли ещё одну радиограмму Сафонова: "Подбил третьего... мотор..." Последнее слово было условным извещением о неизбежности вынужденной посадки. Дальнейшее, по докладам корабельных сигнальщиков, произошло так: самолёт Сафонова, теряя высоту, планировал в направлении "Куйбышева", однако не дотянул двадцать - двадцать пять кабельтовых, упал в море и мгновенно затонул.

Воздушный бой у конвоя был закончен. Расшвыряв бомбовый груз, куда попало, фашистские самолеты ушли в сторону Северной Норвегии, не потопив ни одного транспорта.

--------------------------------------------

Вот, если вы интересуетесь происхождением "ника" Сталин, выдержка из воспомининий его советника:

Людмила Николаевна Сталь родилась в 1872 году в городе Екатеринославе, в весьма состоятельной семье. Отец – известный фабрикант. Естественно, что дочь его получила хорошее образование, знала языки, музицировала. Обаятельная, умная, решительная – ничем ее Бог не обидел. Казалось бы, только радуйся, наслаждайся своими возможностями. А она, отрешившись от всех благ, пошла в революцию, обрекла себя на трудности, на борьбу, на преследования и гонения ради счастья для всех. Член партии с 1899 года – многие ли могли похвастаться таким стажем?! О ее мужестве и находчивости легенды ходили среди большевиков. Иосиф Виссарионович не только с восхищением, но и с гордостью рассказывал мне о ней, о том, как они познакомились и многократно встречались до того дня, когда она после революции пятого года надолго уехала за границу. Были они настолько близки, что ей Иосиф Виссарионович доверял то, чего не доверял никому: первое прочтение и правку своих работ.
Он говорил, что Людмила Николаевна помогла ему понять звучность и силу великого русского языка.
Снова увиделись они лишь после февраля семнадцатого года. Сталин приехал в Питер с востока, покинув солдатскую казарму, а Сталь – с запада, из-за границы. Встретились и некоторое время работали вместе, рука об руку: Людмила Николаевна была агитатором Петербургского комитета партии, а Иосиф Виссарионович, состоявший членом Политбюро ЦК, принимал непосредственное участие в деятельности Петербургского комитета. Не без помощи Людмилы Николаевны занимался он тогда партийной печатью, писал статьи. В этот раз их близость продолжалась до того часа, когда Иосиф Виссарионович встретил Надежду Аллилуеву и сразу увлекся ею.
Что же, Надя была молода, красива. А Людмиле Николаевне шел пятый десяток. Ни ум, ни обаяние, ни заботливость не могли возместить того, что унесли годы. Они расстались. Откомиссарив гражданскую войну на фронтах, Людмила Николаевна перешла затем на работу в ЦК партии, была редактором массовой литературы в Госиздате.
Конечно, Надежда Сергеевна Аллилуева знала о дружеских отношениях мужа с миловидной пожилой большевичкой. Ревновала ли? Вряд ли. Не видела в ней соперницу. При жизни Надежды Сергеевны Сталин если и встречался с Людмилой Николаевной, то очень редко. На нашей общей квартире она не бывала, но я знал, что Власик отвозил ей какие-то пакеты, потом доставлял назад.
В тридцатых годах Людмила Николаевна была научным сотрудником Государственного музея Революции СССР. Это было очень удобно для Сталина. Эрудированная большевичка, знаток марксистского учения, сама – "живая история" революции, она готовила материалы, требовавшиеся Иосифу Виссарионовичу, делала выписки, подыскивала соответствующие цитаты из классиков для обогащения его работ, редактировала их. Являясь надежным, скромным и скрытым помощником, Людмила Николаевна в какой-то мере играла при Иосифе Виссарионовиче такую же роль, что и я: была его тайным советником, с той лишь разницей, что круг ее деятельности был значительно уже моего. Со мной Сталин общался постоянно, а с ней – лишь время от времени.
Кстати, Сталь – та самая женщина, с которой Сталин инкогнито бывал в Малом театре, смотрел во МХАТе "Дни Турбиных".

Вл. Успенский (Тайный советник вождя) часть 4. 17.

-----------------------------------------------------

Лётчики одного из полков ПВО Москвы. 1941 год. Шансов дожить не то что до Победы, а и до 1942 года очень немного.
Вглядитесь в лица - чем они отличаются от нас в молодости, от наших сегодняшних детей?

На дежурстве. На заднем плане - американский истребитель лендлизовский "Киттихоук".

Лётчики Северного флота. На переднем плане Герой Советского Союза Б.Сафонов. Беседует с лётчиками 115 авиакрыла RAF воевавших на нашем Севере. Всё это на фоне "Харрикейна" с английскими обозначениями. 

Что бы представить насколько напряженными были бои в воздухе на русско-немцком фронте, приведу выдержку из беседы с Иваном Ивановичем Кожемяко, лётчиком-истребителем 107-го ГИАП, воевавшем с 1943 года (запись и литературная обработка - А.В. Сухоруков):

А.С. На примерах можете пояснить? Показать тактику истребителей в прикрытии ударных машин? И наших, и немецких.
Как вариант: шестерка «Яков» сопровождают шестерку «Илов», и отражают нападение шестерки «мессеров». Такое соотношение сил бывало?

И.К. Бывало и не раз. Во вторую половину войны соотношение «Илов» и «Яков» часто было «один к одному». На шестёрку «Илов» – шесть «Яков», на четверку – четыре, на восьмёрку – восемь.

А.С. Как строился боевой порядок «Илов» и прикрывающих их «Яков»? Скорости и интервалы?

И.К. «Илы» идут в «пеленге», на высоте от 1000 до 2000 метров. «Яки» идут в парах, прикрывают строй «Илов» справа, слева и сверху. Пары сбоку идут в метрах 300-400-х от «Илов», с незначительным превышением, где-то 100 метров. Пара сверху висит над строем «Илов», метров на 500-т выше. Если, например, «пеленг» «уступом вправо», то пара «Яков» слева – идет вровень с ведущим «Илом», пара справа – вровень с замыкающим «Илом». Естественно, что «Яки» идут «зигзагом» постоянно контролируют окружающее пространство. Скорость илов – 300-350 км/час, «Яков» - 400-450 км/час. Если над целью нет истребителей противника, то «Илы» становятся в «круг» и в несколько заходов «обрабатывают» цель. (Наш «Иван» он такой, будет долбить до тех пор, пока весь боекомплект до последнего патрона не расстреляет.) Мы, в этот момент, уходим на 500 метров выше и метров на 500 в сторону, ходим там зигзагами – контролируем воздушное пространство. После завершения бомбо-штурмового удара опять строим прежний боевой порядок.

А.С. Теперь представим, что на подлете к цели, вам встретилась «шестёрка» Bf-109G, как они будут атаковать? Кстати, немцы чаще атаковали на подходе «Илов» к цели, или на отходе?

И.К. Чаще на подходе, но могли и на отходе, на преследовании.
Немцы были очень расчетливы и осторожны, «очертя голову» в атаку не кидались. Обычно «мессера» занимали высоту метров на 500 выше той пары «Яков», которая была сверху. Дальше «мессеры» становились в широкий «круг», кружились, маскировались в облаках (если облачность есть), выбирали благоприятный момент для нападения. Когда же он наступал (по их мнению), то обычно следовала атака одиночным «мессером» на максимальной скорости, в крутом пике – 600-620 км/час. Чаще всего со стороны солнца, по замыкающему «Илу». План у него такой – ударить на максимальной скорости, сбить «Ил», отвернуть и выскочить на вертикаль.
Как вариант такой атаки – атака «низом». Т.е. немецкий летчик пикировал значительно ниже «Илов», на «бреющем», на высокой скорости проходил над землей, затем атаковал «Ил» в «брюхо» и опять-таки уход в сторону и вверх.
Перед атакой другие «мессеры» могли атаку сымитировать, для нашей дезориентации, что бы мы основную атаку «прошляпили». Но, могли и не имитировать, тогда немецкий летчик полагался только на внезапность.

А.С. Допустим, вы ведущий той пары, которая прикрывает замыкающий «Ил» и вы увидели атаку «мессера». Каковы будут ваши действия?

И.К. Парой навстречу атакующему «мессеру», атака на встречно-пересекающемся курсе, на кабрировании, если он атакует сверху, и в пикировании, – если атака снизу. Поставим заградительный огонь. Скорее всего, я «мессер» не собью, поскольку вероятность попасть на таком ракурсе невелика (хотя были случаи, попадали), но, своим огнём я заставлю его сойти с рассчитанного курса атаки. После расхождения, закладываю вираж (или «боевой разворот», если атака шла «низом») на минимальном радиусе (тут главное «мессер» из виду не потерять) и стреляю вдогонку. Догнать я его не могу – у меня скорость будет в районе 450 км/час, а у него 600-620-ть, но, моя стрельба не даст ему хорошо прицелится. Тяжело целиться, когда сзади, мимо твоей кабины трассы летят. Кроме того, я ведь могу и попасть (по крайней мере, хоть 1-2 пулями).
Если немец шел «низом», а у меня был запас «расстояния», то я мог, ему навстречу не выходить, а пропустить его мимо (дескать, не заметил), а потом резким виражом прямо в хвост. В общем, всё зависело от обстановки.
Немцу навстречу ещё и стрелки «Илов» стрелять будут из крупнокалиберных пулемётов. Тоже приятного мало.

А.С. И что будет делать «мессер»?

И.К. В этой ситуации у немецкого летчика есть два варианта действий: 1-й – невзирая на меня и стрелков «Илов», подсбросить скорость и отстреляться по «Илу» более-менее точно. Если рассчитать всё правильно, то так сбить «Ил» вполне можно. Этот вариант невероятно рискованный – и я тогда смогу «мессер» догнать (я-то на «полном газу» за ним гонюсь, скорость набираю), и у стрелков «Илов» вероятность попасть в него резко возрастает. 2-й – продолжить атаку на полной скорости. Риску меньше, но и вероятность сбить «Ил» крайне мала (хотя иногда тоже бывало). «Ил» маневрирует, разница скоростей «мессера» и «Ила» велика. Да и стрельба ведется просто «по «Илу»», при такой скорости сближения говорить о стрельбе «по кабине» или «по маслобаку» не приходится. Поэтому, действуя таким образом, немец или совсем в «Ил» не попадёт, или попадёт всего парой-тройкой, а то и одним снарядом (что, обычно, для «Ила» не «смертельно» – броня!).

А.С. И какой вариант обычно выбирали немецкие летчики?

И.К. Конечно, второй! Никогда скорость не сбрасывали! На максимальной скорости удар и уход на вертикаль! Если он скорость потеряет, я же его догоню. Немцы риска не любили. Первый вариант, это для 100 % внезапной атаки, когда немецкий летчик видит, что совершенно нет противодействия. Только тогда можно скорость подсбросить.

А.С. Как действовали немецкие летчики и вы после атаки?

И.К. Он, в сторону, от строя «Илов» подальше и, затем, на вертикаль, а моя пара, пока он идет вверх, снова займёт свое прежнее место в строю. Я за «мессером» гнаться не буду, тем более, что нам категорически запрещалось «бросать» штурмовики.

А.С. Еще атаки будут?

И.К. Больше немцы, скорее всего, атаковать не будут. Почему? Ну, во-первых, у них нет численного превосходства. Во-вторых, по тому, как моя пара лихо отбила атакующий «мессер», они поймут, что противостоят им опытные летчики, а не «желторотики» (с опытными связываться очень рискованно – сбить могут). В-третьих, если во время первой атаки, немецкий летчик мог рассчитывать на внезапность, то на второй – ни о какой внезапности не может быть и речи. Атаковать без внезапности и при равных силах – риск, по немецким меркам, недопустимый.
Точно так же, одной атакой, немцы будут нас атаковать, если их будет меньше, чем «Яков».
Многократно немцы будут атаковать, если у них будет численное превосходство. Будут пытаться нас «раздергать», «оторвать» от «Илов». Вот тут они постараются, будет очень тяжело их отбить. Такой бой может быть очень долгим.
Тут тебе надо знать ещё один маленький «нюансик». Если немцы сбивали хотя бы один «Ил», имея численное превосходство, для нас всё заканчивалось «простым разносом». Если же немцы сбивали «Ил» будучи в меньшинстве, истребителей прикрытия ждал суд военного трибунала. Т.ч. сколько бы немцев ни было, мы не расслаб**лись. По крайней мере, при мне, судов за потерянные «Илы», не было (а до меня – были).

А.С. Стали судить меньше или вы стали надёжней прикрывать.

И.К. Прикрывать надёжней стали.

Полностью читать здесь

Спасибо


Комментарии могут оставлять, только зарегистрированные пользователи.