fly

Войти Регистрация

Вход в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создайте аккаунт

Пля, отмеченные звёздочкой (*) являются обязательными.
Имя *
Логин *
Пароль *
повторите пароль *
E-mail *
Повторите e-mail *
Captcha *
Ноябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 1 2 3

Спасибо

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (1 Голос)

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

В ночь с 1 на 2 мая многие немецкие солдаты маленькими или более крупными группами пытались прорваться сквозь русское кольцо окружения на север или на запад. Обитатели рейхсканцелярии, которые образовали несколько групп прорыва, начали с короткими интервалами покидать свой бункер. Эрих Кемпка, который еще накануне помогал сжигать труп Гитлера, рассказывает о своей попытке прорыва:

«Стало совсем темно.

Отдельные группы уже покинули рейхсканцелярию. Наша группа быстро пересекла безлюдную Вильгельмплац. Мы спустились в туннель метро и направились в сторону Фридрихштрассе. Шагая по шпалам и рельсам, примерно через час мы вышли к станции «Фридрихштрассе».

Нашему взору открылась ужасная картина. Вдоль стен, на перроне и на лестницах лежали обессиленные солдаты, раненные, не получающие никакой медицинской помощи, и многочисленные беженцы. Большинство из них потеряли всякую надежду на спасение и с безучастным видом ожидали своей участи.

Сначала я в одиночку покинул станцию метро и осторожно поднялся по лестнице наверх, чтобы разведать возможность прорыва в северном направлении. Согласно полученному мной приказу, я со своей группой, насчитывающей около ста человек, должен был попытаться выйти в район городка Фербеллин (к северо-западу от Берлина). По слухам, там должно было находиться наше крупное воинское соединение, которое вело оборонительный бой против наступавших русских частей.

В нескольких метрах позади моста Вайдендаммер-Брюк-ке находилась противотанковая баррикада. До меня глухо доносились выстрелы. Вся местность вокруг словно вымерла. Несколько наших бойцов, которые держали оборону на баррикаде, сообщили мне, что хотя некоторым группам и удалось здесь прорваться, но другие, понеся тяжелые потери, вынуждены были вернуться назад.

Одного взгляда через Шпре было достаточно, чтобы убедиться в том, что они говорили правду. На улице, словно темные тени, лежали убитые и раненые. Картина была ужасной.

В глубине, в районе переулка Цигельгассе, солдаты противника развели огромный костер, чтобы иметь возможность просматривать всю Фридрихштрассе. По рассказу солдат, державших оборону на баррикаде, красноармейцы окопались в домах и руинах Фридрихштрассе. Своими скорострельными автоматами они буквально выкашивали все вокруг.

После того как ко мне присоединилась моя группа, я определил следующим местом постоянного сбора здание гостиницы «Адмирал-Паласт». Каждому бойцу нашей группы была предоставлена возможность во время прорыва присоединяться к другим группам, независимо от действий собственной группы».

Командир правительственной эскадрильи Ганс Баур тоже пытался с небольшой группой осуществить прорыв:

«Был отдан приказ около 21.30 выступать из рейхсканцелярии небольшими группами. Я сам, как и было приказано, остался с рейхсляйтером Борманом. Нас было около пятнадцати человек, когда мы выбрались из бункера через выход на Фоссштрассе. <…> Мы добрались перебежками до входа на станцию метро «Кайзерхоф». Оказалось, что он полностью разрушен взрывом снаряда, а все ступеньки разбиты. Нам пришлось съехать вниз в туннель метро на заднице. Там было совершенно темно, за исключением тех мест, где бомбы и снаряды пробили в потолочном перекрытии сквозные дыры. Мы ничего не могли разглядеть, а карманных фонариков у нас не было. Мы пробежали вдоль перехода, через перекресток Фридрихштрассе, который в темноте совсем не был заметен, и двинулись дальше до площади Жандарменмаркт, где снова вышли наружу. Поскольку вокруг площади все пылало, мы побежали назад к Фридрихштрассе, а оттуда в направлении моста Вайдендаммер-Брюкке. Перед самым мостом находилось противотанковое заграждение, в ста метрах перед ним горели танки – здесь была передняя линия позиций русских.

Русские прекрасно понимали, что все, кто хотел вырваться из Берлина, должны будут воспользоваться этим мостом. Поэтому они держали мост под постоянным перекрестным огнем. Это и являлось причиной огромного количества убитых и раненых на этом месте.

Борман присел на каменную ступеньку лестницы подъезда дома на углу улиц Шиффбауэрдамм и Шоссештрассе, которая является продолжением Фридрихштрассе. Рядом лежал убитый молоденький русский солдат. Я сам несколько раз пытался перебежать на Цигельштрассе, чтобы уже оттуда пробраться к большой пивоварне. Здесь находилось место первого сбора. Но всякий раз вынужден был возвращаться назад.

Борман упрекнул меня: «Да оставайтесь же на месте, Баур, не хватало еще, чтобы вас подстрелили. Вы же видите, сколько раненых возвращается здесь назад. Вы мне еще понадобитесь, оставайтесь здесь!»

Я возразил, что нелепо сидеть и ждать у моря погоды, что мы должны попытаться пробиться вперед, так как ночь коротка, а дорога длинная.

Я снова прошел вперед, в лежавший на противоположной стороне улицы разрушенный дом. Это оказался бывший отель, превращенный в груду развалин. Через него можно было пробраться почти до самого углового дома на перекрестке Шоссештрассе и Цигельштрассе. Было уже около двух часов ночи [2 мая], когда Борман и я помчались на ту сторону. Так как русские держали Шоссештрассе под непрерывным обстрелом, нам пришлось добираться до обнаруженного дома через груды развалин. Мы укрылись в вестибюле и обнаружили, что он и подвал были битком набиты ранеными мужчинами и женщинами. У некоторых из них были тяжелые осколочные ранения в живот. Стоны и вопли были ужасными, но мы не могли им ничем помочь. Я постоянно выходил на улицу, чтобы посмотреть, нельзя ли нам двигаться дальше. На улицах не утихали бои между русскими и немецкими танками. Многие из русских стальных монстров были подбиты фаустпатронами. Я как раз стоял перед немецким танком, когда тот открыл огонь из своей пушки. Задетый воздушной волной, я мгновенно рухнул на землю. Даже месяцы спустя мое лицо оставалось черным от пороховых газов, въевшихся в кожу. Собравшись с силами, я встал и поспешил вернуться назад в дом.

Неожиданно на заднем дворе я услышал интенсивную перестрелку. Я поднялся по лестнице наверх, чтобы выглянуть из окна во двор. В отблесках горящих танков и автомашин я узнал внизу русских, их было там не менее двадцати человек. Со всех ног я бросился вниз к Борману и поспешил сообщить ему, что русским достаточно лишь открыть дверь, чтобы схватить нас. Было самое время исчезнуть отсюда. Через час все равно станет светло, и тогда будет уже слишком поздно.

После этих тяжелых часов Борман, Науман, доктор Штумпфеггер и я все еще держались вместе».

Кемпка и еще несколько человек из его группы натолкнулись на группу Баура:

«Уже было почти два часа ночи, когда ко мне подбежала маленькая группа людей. Я сразу узнал Бормана в форме обергруппенфюрера СС. Среди сопровождавших его лиц я рассмотрел доктора Наумана, адъютанта доктора Геббельса, гауптштурмфюрера СС Швегермана, и доктора Штумпфеггера. Они покинули рейхсканцелярию после нас. <…>

Борман обсудил сложившееся положение с доктором Науманом и со мной. Для прорыва ему были нужны танки. Но я заявил ему, что, по-видимому, в центре города уже не осталось наших танков.

Нам показалось, что произошло чудо, так как вскоре мы неожиданно услышали лязг гусениц, который с каждой минутой приближался к нам из еще занятого нашими войсками центра города. Мы облегченно перевели дух, когда перед нами у противотанкового заграждения остановились три танка Pz-IY в сопровождении трех бронетранспортеров.

Я обратился к командиру первого танка. Он представился как оберштурмфюрер СС Хансен и сообщил, что, выполняя приказ, отступает на север с остатками танковой роты дивизии СС «Норд» [правильнее: «Нордланд»].

Я поставил его в известность о нашем намерении прорваться и приказал ему ехать медленнее, чтобы наша группа могла следовать за ними под защитой танков до Цигельштрассе.

За каждым из танков и бронетранспортеров укрылось по нескольку человек. Тяжелые машины медленно двинулись вперед. Пригнувшись, словно черные тени, мы следовали за ними. Борман и доктор Науман шли слева от танка рядом с его башней. <…>

Нервы были напряжены до предела. Каждый понимал, что речь идет о жизни и смерти. Вдруг противник открыл ураганный огонь из всех видов оружия. Неожиданно буквально через секунду из борта нашего танка вырвался яркий язык пламени. Борман и доктор Науман шли непосредственно передо мной, и взрывной волной их отбросило в сторону.

В ту же секунду я тоже упал на землю. Доктор Штумп-феггер натолкнулся на меня, я отлетел в сторону и потерял сознание.

Когда после какого-то времени беспамятства я снова очнулся, мои глаза, ослепленные яркой вспышкой взрыва, все еще ничего не видели. <…> Очевидно, взрывная волна отбросила меня на руины домов рядом с дорогой. Я все еще ничего не мог видеть. Я с трудом прополз на четвереньках около сорока метров, пока не уперся в какое-то непреодолимое препятствие. Затем начал ощупью продвигаться вдоль возвышающейся передо мной стены».

Кемпка убежден, что при взрыве танка Борман погиб. Но другие, например Аксман, утверждали, что видели его позднее у моста Инвалиденбрюкке. Судьба Бормана так и осталась до конца неизвестна. Со 2 мая 1945 года он считался «пропавшим без вести». (В конце 1972 г. в Берлине при прокладке дороги были найдены останки, позже идентифицированные (методом ДНК-анализа) как останки Мартина Бормана. Остатки ампулы в зубах скелета свидетельствовали, что Борман принял яд. В 1999 г. останки кремировали, пепел развеяли над морем. – Ред.)

Кемпка свидетельствует дальше:

«Сам я снова вернулся в отель «Адмирал-Паласт». По моему убеждению, после того, что я пережил, не было никакой возможности покинуть Берлин в составе группы. Поэтому я распустил свою группу. Каждый должен был постараться раздобыть себе штатскую одежду и в одиночку пробиваться через вражеские линии».

И другие попытки прорыва потерпели неудачу. Ганс Фриче рассказывает еще об одной группе, которая поздним вечером 1 мая отправилась в путь из здания министерства пропаганды: «К полуночи вернулись первые участники попытки прорыва. Один из них, начальник театрального отдела министерства пропаганды Шлёссер, рассказал о безрезультатной атаке через Тиргартен на запад. Потом их группа предприняла безрассудный штурм в районе станции «Фридрихштрассе», который привел к кровавой бойне у моста Вайдендаммер-Брюкке. Там он в последний раз видел Бормана и Наумана. По туннелю метро сквозь столпотворение друзей и врагов он сумел вернуться назад».

О положении в войсках свидетельствует неизвестный немецкий офицер:

«Примерно в 19.40 [1 мая] на командные пункты воинских частей, занимавших позиции в районе рейхсканцелярии, поступил приказ следующего содержания: «Фюрер мертв. Каждый боец освобождается от присяги, данной ему. Завтра днем в 14.00 город переходит в руки русских, противник настоял на безоговорочной капитуляции. Поэтому после установления перемирия ваша судьба будет полностью зависеть от его произвола. Под командованием последнего командира дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» был немедленно создан добровольческий корпус, состоящий из боеспособных добровольцев всех соединений. Этой ночью должна быть предпринята попытка прорыва. Прорыв будет осуществляться двумя ударными клиньями через Штеттинский вокзал и Фридрихштрассе на север и северо-запад, чтобы попытаться открыть в кольце окружения коридор для вывода раненых и гражданского населения. Хватит ли для этого имеющихся у нас сил, пока неизвестно и крайне сомнительно. В нашем распоряжении имеется главным образом легкое пехотное вооружение, а вражеская заградительная система глубоко эшелонирована. В самом благоприятном случае, чтобы достигнуть границы города, нам потребуется не менее 18 часов непрерывного боя. В зависимости от того, как будет развиваться бой, не всегда будет возможность забрать тяжелораненых с собой. Кто в таком положении не захочет попасть живым в руки врага, получит выстрел «милосердия», прекращающий страдания. Целью для всех подразделений и бойцов, которым удастся прорваться, является соединение с нашими войсками, все еще сражающимися на севере. Нам ничего не известно о сложившемся там положении. Уже в течение двух суток у нас нет с ними никакой связи. Гроссадмирал Дёниц назван рейхспрезидентом, все его дальнейшие приказы имеют обязательную силу. Подразделения добровольческого корпуса сосредотачиваются в местах, определенных приказом, до 20.00 и затем выходят оттуда на исходные позиции».

Командиры, решившие принять участие в прорыве, должны были назначить старших в остающихся частях старых формирований и организовать передачу дел. Число добровольцев, изъявивших желание участвовать в прорыве, с учетом высоких требований к боеспособности участников этого мероприятия и в связи с высоким риском оказалось невелико».

Прорыв добровольческого корпуса потерпел неудачу. Больше повезло тем группам, которые попытались прорваться в западном направлении. Об этом свидетельствует отрывок из «Истории танкового корпуса «Гроссдойчланд» («Великая Германия»):

«Майор Ленхофф отдал приказ своим боевым группам охранного полка «Гроссдойчланд» собраться 1 мая 1945 года на Кастаниеналлее в 23.00, чтобы попытаться осуществить прорыв через Ратенов на запад. Оставшиеся танки и бронетранспортеры были полностью заправлены, миллионы рейхсмарок разделены между бойцами, продовольствие упаковано в ранцы. В районе станции метро «Шёнхаузер-Аллее» удалось прорваться сквозь советские оборонительные линии, хотя огнем своих «сталинских оргаанов» [ «катюш»] и танков Советы сумели нанести нам тяжелые потери. С оставшимися пятью танками и 68 бойцами майору Ленхоффу удалось вырваться из города и дойти до района города Ораниенбурга. Однако из-за нехватки горючего танки пришлось взорвать. На пути до района Ораниенбурга танки должны были израсходовать только от четверти до трети заправки. (Жуков в своей книге «Воспоминания и размышления» пишет: «…как только стемнело, позвонил командующий 3-й ударной армией генерал В.И. Кузнецов и взволнованным голосом доложил: «Только что на участке 52-й гвардейской стрелковой дивизии прорвалась группа немецких танков, около 20 машин, которые на большой скорости прошли на северо-западную окраину города. Было ясно, что кто-то удирает из Берлина. Возникли самые неприятные предположения. Кто-то даже сказал, что, возможно, прорвавшаяся танковая группа вывозит Гитлера, Геббельса и Бормана. Тотчас же были подняты войска по боевой тревоге, с тем чтобы не выпустить ни одной живой души из района Берлина. <…> На рассвете 2 мая группа танков была обнаружена в 15 км северо-западнее Берлина и быстро уничтожена нашими танкистами. Часть машин сгорела, часть была разбита. Среди погибших экипажей никто из главарей гитлеровцев обнаружен не был. То, что осталось в сгоревших танках, опознать было невозможно». – Ред.)

Разделившись на четыре группы, бойцы пробивались дальше в направлении Эльбы и земли Шлезвиг-Гольштейн».

p.s.

Если кому интересно почитать полностью книгу то название её: - Битва за Берлин. В воспоминаниях очевидцев. 1944-1945

А здесь можно почитать её онлайн http://loveread.ec/read_book.php?id=52925&p=1


Добавить комментарий

Защитный код
Обновить