fly

Войти Регистрация

Вход в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создайте аккаунт

Пля, отмеченные звёздочкой (*) являются обязательными.
Имя *
Логин *
Пароль *
повторите пароль *
E-mail *
Повторите e-mail *
Июль 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 (0 Голосов)

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

В 19-м номере журнала «Огонёк» за 1946 год художник Николай Жуков опубликовал коротенький рассказ о том, как он рисовал на Нюрнбергском процессе.  Результатом явилась уникальная графическая серия, ставшая бесценным историческим  документом.  Великую Отечественную Николай Жуков прошёл от первого до последнего дня, создав сотни фронтовых рисунков, листовок, плакатов, которые помогали победить врага. В них он достоверно запечатлел события тех лет, трудности и лишения, которые пришлось пережить нашему народу в годы войны. 

Николай Жуков был очень тонким и наблюдательным портретистом. За полтора месяца в Нюрнберге, он сделал около 250 рисунков. Эти рисунки делала не рука художника, а сердце солдата. Преступники на процессе закрывались газетами, и Жуков пересел с первого ряда на пятнадцатый, откуда разглядывал нацистов в бинокль и рисовал. Рисунки Николая Жукова — это меткие наблюдения за жизнью. В рассказе даются краткие, но предельно меткие и точные характеристики некоторых участников Нюрнбергского процесса. Жаль только, что в журнале было опубликовано всего несколько рисунков. Вся серия рисунков Николая Жукова до сих пор нигде не экспонировалась. Во всяком случае я не нашёл в интернете никаких следов рисунков Николая Жукова с этого процесса. Итак: «Как я рисовал на Нюрнбергском процессе»…

На Нюрнбергский процесс я ехал с чувством большого нетерпения, интереса и ответственности. Часто в период Великой Отечественной войны мне приходилось рисовать пленных немцев. «Фрицы», как называли нем­цев у нас в Красной Армии, были разные, но главарей фашизма я мог увидеть впервые на Нюрнбергском процессе. Когда попадаешь в зал заседания, то внимание невольно тянется к скамье подсудимых, о них слишком много слышал и знаешь. Мне интересно было посмотреть, как внешние проявления подсудимых выражают их психологическое состояние и насколько они органичны с их внутренней сущностью. И я был рад, что весь облик подсудимых, всё их поведение давали, как мне кажется, полную возможность обличения, в форме свойственного мне реалистического рисунка, не переходя в карикатуру. Рисовать пришлось, держа в левой руке бинокль, а ребром ладони правой руки придерживать альбом, лежащий на коленке. Я рисовал натуру, которая не позировала, а двигалась, была на большом от меня расстоянии. Случалось, что объект, приняв удачную позу и выражение, да­вал возможность схватить характер, но вдруг в самый интересный момент натура меняла своё положение.

 

Приходилось брать другой лист бумаги, другой объект, снова прицеливаться и ждать, когда первый объект примет прежнее положение. Часто бывало, что затылки впереди сидящих прихо­дились в створе с изображаемым мною объектом. Нужно было прино­равливаться, наклоняться, пересаживаться. Направляло и осмысли­вало работу то удобство, что каждый из нас, корреспондентов, сидел с наушниками и мог таким образом слушать все выступления на своём родном языке. Благодаря такому удобству я заранее знал, где можно было ожидать интересное выражение и приготовить себя к работе. Много сравнений напрашивается, когда смотришь на скамью подсу­димых. Геринг напоминает жабу, иногда раздувающуюся до нелепых размеров, в другой раз — как бы выпускающую воздух и становящуюся опавшей, обрюзгшей. Рядом с ним, словно подчёркивая размеры Геринга, сидит Гесс: пыльно-зелёный, с длинной шеей, с синей злой полоской зажатых губ и чёрными провалами глазниц.Старательно подыгрывает под трагика, складывая и вытягивая губы, бледнолицый Риббентроп. С красными пятнами от волнения ёрзает с ла­кейским выражением в фигуре Иодль. На заседаниях он без конца пишет, в перерыве же всё время говорит и жестикулирует.Во втором ряду подсудимых видна голова Папена, с мётлами бровей, вытянутой челюстью, — он напоминает «павиана». Папен часто обхва­тывает голову своими длинными руками, особенно это бывает при демонстрации документальных фильмов. Беспрестанно двигая челюстью, будто ругаясь про себя, сидит Штрейхер. Рядом с ним как бы лежит на барьере голова Функа, напоминающая перезрелую тыкву с засохшим, одинаково всегда кислым выражением. Заканчивает первый ряд подсу­димых Шахт, рот которого напоминает отвисшую пасть старого пса.

Зайдель — защитник Гесса и Франка. Он чрезвычайно маленького роста, но старается быть большим и значительным, носит высокие каблуки, ходит подпрыгивая, а когда сидит, то напоминает заваленную кипами бумаг шабершащую мышь. Доктор Кауфман — защитник Кальтенбруннера, мрачно с оскорбительным недоверием слушает обвинителей. На процессе мне удалось зарисовать преступников, защиту, свидетелей, судей, представителей прессы. Бывало так, что выход свидетеля заставал меня на интересном моменте работы над кем-либо из обвиняемых. Нуж­но было торопиться закончить рисунок и не упустить свидетеля, допрос которого продолжался всего лишь минут десять. Материал, который мне удалось собрать на Нюрнбергском процессе, частично представляет самостоятельный характер, а большинство имеет для меня интерес как элемент будущих работ — тематических композиций. Многие темы родились непосредственно на процессе.Вoвремя демонстрации документального советского фильма о зверствах немцев хотелось зафиксировать картину тёмного зала, подсвеченной скамьи подсудимых, где видны резко освещённые физиономии пре­ступников. На экране, на фоне горящей деревни, с плачем, растопырив ручонки, как бы бежала в зал за помощью и с криком: «За что!»— бедная девочка. Когда я смотрел после демонстрации фильма на ряды сидящих сосредоточенно пишущих журналистов и писателей разных  национальностей, внимательно следящих за ходом процесса, мне пришла мысль сделать тему «Мир судит». Вернувшись в Москву и работая сейчас над композициями Нюрнбергского процесса, я рад, что мне удалось видеть и зафиксировать этот важ­ный исторический процесс

источник


Комментарии могут оставлять, только зарегистрированные пользователи.