fly

Войти

Вход в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня
Июнь 2022
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 1 2 3
1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 3.83 (6 Голосов)

Подлодка С-34 Черноморского флота.

Подлодка С-34 Черноморского флота. Пропала без вести в 1941. Пока не обнаружена. А историю лодка  могла бы рассказать интересную...
…Утром 15 ноября 1941 г. болгарские рыбаки, искавшие сорванные вчерашним штормом сети на берегу в местечке Царски Плаж к югу от приморского болгарского городка Созополь, заметили в волнах прибоя тело человека, облаченного в резиновый гидрокостюм и маску «наподобие противогазной». О жуткой находке было немедленно сообщено властям.

Сбивчивые описания вызвали спешную мобилизацию сил местной полиции и тревожные рапорты по инстанциям: провинциальные стражи порядка в Болгарском Царстве первоначально решили, что речь идет о трупе боевого пловца. А раз имеется погибший диверсант, но неподалеку вполне могут оказаться его выжившие товарищи: память о десантировании на побережье болгарских коммунистов была еще свежа. Однако прибывший на место печальной находки из Бургаса капитан 2-го ранга Болгарского флота Неделчев, осмотрев погибшего, однозначно заявил: «Это подводник в спасательном снаряжении». Знакомый с германскими аналогами советского аппарата ИСА-1М, капитан уточнил: «Аппарат типа дрегеровского», и не совсем компетентные в морском деле полицейские ошибочно перенесли это название на найденное оборудование. Тревоге был дан отбой. Эксперты болгарской полиции с помощью морских офицеров приступили к работе.

«15 ноября 1941 года к 10 часам недалеко от города Созополь был выброшен из моря труп матроса красного флота СССР , - записал в протоколе осмотра пунктуальный чиновник. - Погибшему на вид около 22 лет, рост средний, цвет волос - русый, выбрит, одет в тонкий резиновый костюм, в резиновые ботинки, на голове - резиновая маска, смонтированная к дрегеровскому аппарату. Рубашка имеет № 349-312 СССР и советскую эмблему - серп и молот. На брюках у него вышита от руки коричневыми нитками фамилия Терехов и номер - 33». В карманах погибшего среди разной хозяйственной мелочи было обнаружено две плитки шоколада – дефицитного в СССР продукта, изредка попадавшего в рацион подводников и очень ценившегося ими. Возможно, шоколад являлся «аварийным пайком» и был захвачен спешно покидавшими гибнущую субмарину моряками? На основании этой находки один из присутствовавших при осмотре трупа морских офицеров, капитан-лейтент Миныков, сделал первое предположение: «Погибший был выпущен из торпедного аппарата подводной лодки, потерпевшей аварию в подводном положении недалеко от болгарского берега».

Полиция и местные жители начали прочесывать побережье, и ранним утром следующего дня обнаружили еще одного погибшего подводника в спасательном оборудовании. «16 ноября к 7 часам на расстоянии около 800 метров западнее первого трупа выброшен ещё один труп, тоже матроса флота СССР, - значится в документе. - Второму погибшему на вид около 27 лет, рост средний, цвет волос - черный, волосы густые, выбрит, одет в лёгководолазный костюм, как и первый, номер 36414009, на голове также резиновая маска, смонтированная к дрегеровскому аппарату. В кармане - печатный бланк, заполненный от руки химическим карандашом: "Список личного состава ПЛ С-34 по состоянию на 31 октября 1941 года"». Таким образом болгарским властям стало известно название погибшей подлодки. Врач, осмотревший погибших, сделал заключение, что смерть обоих наступила примерно за один-два дня до их обнаружения, следовательно, предположительная дата гибели С-34 была определена как 13-14 ноября 1941 г. Конкретного заключения о причинах смерти подводников сделано не было, так как вскрытия трупов не проводилось.

Тела советских моряков были сфотографированы для полицейской отчетности – сначала на месте обнаружения в полном спасательном оборудовании, затем – со снятыми масками и гидрокостюмами, в свитерах и форменных брюках; кителей на погибших не было. Импровизированная комиссия, созданная полицейскими органами Болгарии при участии военных моряков, 17 ноября 1941 г. пришла к заключению: «Судя по обмундированию, по гидрокостюмам, по татуировкам на руках и на груди, по советским эмблемам, по плиткам шоколада… это члены экипажа подводной лодки, потерпевшей аварию в подводном состоянии недалеко от города Бургас, в северной части Бургасского залива. Они погибли после отчаянной попытки выйти из аварийной подводной лодки. При них не было обнаружено документов, удостоверяющих личность, кроме вышитой надписи на одежде светловолосого, более молодого матроса: «Терехов-33»… Одежда вместе с дрегеровскими аппаратами отправлена в дирекцию полиции».
Как водится, страшная находка близ Созопола вызвала к жизни немало слухов. Местные жители шепотом рассказывали друг другу, что на берегу был найден еще живым третий молодой советский матрос. Якобы его доставили в госпиталь в Бургасе, однако врачи были уже бессильны помочь бедняге, и он вскоре умер. Другие рассказывали, что, наоборот, подводник выжил, и его где-то прячут то ли власти, то ли подпольщики-коммунисты. Оставим эти версии любителям конспирологии или тем, кто не хочет расставаться с надеждой, что хоть один из экипажа С-34 вновь увидел солнце… Документально или логически существование третьего возвращенного морем с «тридцать четвертой» не подтверждается.

Пока шло разбирательство, согласно воспоминаниям местного старожила Ангела Тамова, тела двух погибших подводников были положены в здании расположенного неподалеку от места их обнаружения небольшого кирпичного заводика. Когда официальные процедуры были закончены, рабочие под руководством полицейских вырыли неподалеку неглубокую яму, положили в нее погибших, засыпали негашеной известью и закопали. Кем было принято решение о таком спешном погребении советских моряков, неизвестно, но можно предположить, что исходило оно от местных полицейских или гражданских властей. Болгарские военные соблюли бы, по крайней мере, формальные правила воинского захоронения: именно так они хоронили пилотов Союзников, сбитых над Болгарией в 1943-44 гг. Пока не удалось найти сведений и о том, уведомлялись ли советские дипломатические представители в Софии об обнаружении на болгарском побережье мертвых граждан СССР. Очень возможно, что официальной ноты не было вовсе: обе стороны решили не накалять и без того натянутые отношения из-за «каких-то двух трупов»…

Над местом последнего успокоения С-34 и ее экипажа на долгие годы опустилась пелена забвения. Погибшая подлодка внезапно всплыла из глубины безвестности, когда в 1968 г. сотрудник Института Истории Болгарской коммунистической партии (БКП) Николай Белоусов, работая над полицейскими архивами времен войны, неожиданно натолкнулся на дело об обнаружении близ Созополя в далеком ноябре 1941 г. тел двух советских подводников. Несмотря на то, что лишнее напоминание о гибели у болгарских берегов во время Второй мировой войны советских экипажей подплава не совсем укладывалось в официальную концепцию советско-болгарской дружбы, этот историк сделал все возможное, чтобы неизвестные «матросы красного флота СССР» из полицейского протокола обрели имена. Данные советских военно-морских архивов и свидетельства ветеранов (в первую очередь – бывшего офицера 1-1 бригады ПЛ ЧФ Г.Е.Рядового) позволили установить, что речь идет именно о моряках с С-34, и младший из погибших это боцман Фрол Терехов, а старший – помощник командира Виолет Душин.

На основании анализа сопоставления района патрулирования «тридцать четвертой» и места обнаружения тел ее членов экипажа, а также состояния морских течений в данный период года, исследователи попытались сделать заключение о возможном месте ее гибели. Учитывая тот факт, что мертвые подводники были найдены на большом расстоянии - около 20 морских миль (около 33 км) - от южной границы позиции №22, напрашивается вывод, что в своем последнем походе лодка уклонилась из района патрулирования к юго-западу, ближе к болгарскому побережью. Болгарская комиссия 1941 г. была права в своих выводах: субмарина погибла где-то у северной границы Бургасского залива, близ мыса Эмине. Вопрос о том, почему «тридцать четвертая» опасно приблизилась к берегу, наверное, останется открытым навсегда. Была ли это ошибка в счислении при выходе на позицию, или ее командир капитан 3-го ранга Хмельницкий сознательно пошел на риск, ища встречи с противником с тем, чтобы «спасти лицо» экипажа после «никакого» октябрьского похода? Результат оказался роковым – С-34 вошла в полосу минных заграждений: болгарского S-39 восточнее Бургаса и румынского S-16 восточнее мыса Эмине. Относительно даты гибели подлодки существуют различные версии, от 11 до 14 ноября. Болгарские моряки и летчики в этот период о боестолкновениях с советскими подлодками не докладывали, значит, вероятнее всего, С-34 подорвалась на мине. Нельзя исключить и версию аварии, вызванной технической неисправностью или пресловутым «человеческим фактором»: от этого не застрахованы даже самые опытные экипажи.

Темные воды Бургасского залива до сих пор хранят тайну «тридцать четвертой», однако очевидно, что ее гибели предшествовала отчаянная борьба экипажа за свой подводный корабль и за жизнь. Возможно, агония растянулась на много ужасных часов. Во всяком случае, прошло достаточно времени, чтобы было принято решение о выходе из лодки в спасательном снаряжении и подводники успели облачиться в него. Приказ с наибольшей вероятностью был отдан командиром С-34 Яковом Хмельницким: согласно боевому расписанию, и старпом, и боцман, тела которых были позднее обнаружены на болгарском берегу, находились вместе с ним на центральном посту, т.е. в отсеке, где сосредоточено управление субмариной. Скорее всего, старший лейтенант Душин и главный старшина Терехов покинули лодку через торпедные аппараты. Менее вероятен вариант выхода через люк одного из отсеков, предварительно заполненного водой – он связан с гораздо большим риском, и такое могло произойти только в случае, если надежды на спасение лодки уже не оставалось. Но целый ряд обстоятельств указывает, что Виолет Душин и Фрол Терехов пытались выйти из лодки для проведения каких-то экстренных ремонтных работ под водой, а не для собственного спасения.

Во-первых, помощник командира и боцман – самые «надежные» люди военно-морского экипажа, на которых держится его дисциплина и работоспособность. К тому же, согласно специфике исполняемых ими обязанностей, оба они – универсальные специалисты, обязанные разбираться в работе всех боевых частей и служб команды, всех механизмов, технических средств и вооружения корабля. В час, когда жизнь лодки и людей висела на волоске, командир мог поручить самое опасное и ответственное задание именно им.

Во-вторых, по неписаной, но нерушимой флотской традиции, в случае эвакуации с лодки, старпом и боцман были бы последними, не считая командира. Что бы не утверждали некоторые современные авторы, живописующие примеры малодушия командования Красной армии и пытающиеся возвести их в систему, мужество и высокий дух товарищества советских подводников несомненны. Душин и Терехов не покинули бы борт, пока этого не сделали бы все уцелевшие краснофлотцы. Жестокая хроника подводной войны свидетельствует, что последние с аварийной лодки, как правило, выйти не успевали, да и об обнаружении тел других подводников на болгарском побережье не сообщается. Эвакуация, следовательно, выглядит менее вероятной, чем попытка подводного ремонта. «Аварийный паек» - плитки шоколада, найденные на теле боцмана, могут иметь простое объяснение. Зная, что никакие служебные запреты не остановят корабельных сладкоежек от того, чтобы стащить и слопать редкое лакомство (своеобразное проявление матросской лихости), главный старшина Терехов нашел ему самое надежное хранилище - в бездонных карманах своих клешей. А когда он облачался в гидрокостюм перед роковым выходом из лодки, его мысли были слишком поглощены предстоящим заданием, чтобы вспомнить о каких-то «шоколадках» и достать их. Старпом Душин ведь тоже забыл выложить бывший при нем служебный документ…

В-третьих, на основании рапорта болгарского капитана 2-го ранга Неделчева (который, к сожалению, не был найден первым исследователем гибели С-34 Н.Белоусовым в оригинале), в «служебной записке» для штаба Болгарского флота упоминается, что трупы советских моряков были «изранены». Полицейские протоколы вообще умалчивают о телесных повреждениях, а на нечетких фотографиях из архивов ран на телах В.Душина и Ф.Терехова не заметно. Разве только смутно просматривающиеся ссадины и повреждения на руках - у боцмана, похоже, разбита правая кисть, у старпома, возможно, сломан палец. На уровне гипотезы можно предположить, что капитан Неделчев сообщал своему начальству именно об израненных руках погибших, а при составлении дальнейшей документации сработал бюрократический «испорченный телефон». Тогда старлей Душин и главстаршина Терехов могли получить эти травмы именно когда из последних сил работали в ледяной воде, уже не чувствуя боли в коченеющих пальцах…

По мнению экспертов, наиболее вероятная проблема, которую должны были устранить выпущенные из лодки на глубине в аппаратах ИСА-1М Душин и Терехов – наматывание минрепа на гребной винт лодки. Подводники должны были обрезать трос и отпустить мину, но, к сожалению, это им не удалось. Отважных моряков или унесло от лодки течением, или кислород в баллонах закончился, прежде, чем они успели выполнить задачу. Наиболее вероятной причиной гибели их обоих стала баротравма легких при выходе с большой глубины – в предполагаемом районе она превышает 50 м., либо кислородное отравление, т.к. чистый кислород, применяемый в аппарате ИСА-1М, опасен при таком глубоком погружении. Скончались В.Душин и Ф.Терехов еще на глубине, иначе, выплыв на поверхность, они сорвали бы маски, а на трупах таковые были надеты…


1.http://grand-fleet.livejournal.com/603286.html
2.http://oosif.ru/gibel-pl-s-34-12-yanvarya-1942-goda


Комментарии могут оставлять, только зарегистрированные пользователи.