fly

Войти Регистрация

Вход в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создайте аккаунт

Пля, отмеченные звёздочкой (*) являются обязательными.
Имя *
Логин *
Пароль *
повторите пароль *
E-mail *
Повторите e-mail *
Captcha *
Ноябрь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 1 2

Спасибо

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (4 Голосов)

На "Императоре Николае I" взвился сигнал о сдаче, набранный по международному своду. Броненосец застопорил ход и вскоре поднял японский флаг. Так адмирал неожиданно для большинства подчиненных выказал малодушие и решил прекратить сопротивление.

После ранения вице-адмирала Зиновия Петровича Рожественского, командующего 2-й эскадрой Тихого океана, и выхода из боя флагмана «Князь Суворов», Небогатов не сразу принял командование, т. к. считал, что контр-адмирал Дмитрий Густавович фон Фелькерзам жив (именно он должен был принять командование эскадрой в случае ранения З. П. Рожественского). Фактически он так и не смог объединить под своим началом эскадру и продолжал командовать только своим отрядом (кроме того, в ходе боя он принял на себя командование флагманом вместо раненного капитана).Уже к вечеру миноносец «Буйный» со штабом на борту и сигналом «Адмирал на миноносце» догнал эскадру около 18:00 и поднял сигнал «Адмирал передаёт командование контр-адмиралу Небогатову», но на броненосце «Император Николай I» сигнал не разобрали, и в 18:05 тот же приказ был передан Небогатову голосом с миноносца «Безупречный» вместе с указанием следовать во Владивосток. В этой ситуации Небогатов принял решение о сдаче фактически единолично. В 10:53 15 мая 1905 года сдал японцам эскадренные броненосцы «Император Николай I», «Орёл», броненосцы береговой обороны «Генерал-адмирал Апраксин» и «Адмирал Сенявин». По заключении Портсмутского мирного договора освобождён и вернулся в Россию.

Около 9 час. 30 мин. утра пелена сгустившегося тумана, закрывавшая горизонт впереди по нашему курсу, внезапно поднялась и нашим кораблям открылось необычайное зрелище: путь вперед на север к Владивостоку нам преграждала японская эскадра в составе всех броненосцев и крейсеров, с которыми мы выдержали смертельный бой накануне. С флангов и с тыла мы уже видели отряды крейсеров и судов береговой обороны со скрывавшимися за ними миноносцами.Пока коридор между отрядами противника оставался открытым впереди, мы покорно шли по единственному возможному пути. Но теперь, когда завеса тумана с утренними лучами солнца поднялась, мы увидели, что и это направление оказалось прегражденным, так как с севера на нас надвигалась строем фронта колонна кораблей, включавшая все главные силы адмирала Того. Наш отряд из пяти кораблей оказался охваченным со всех сторон горизонта железным кольцом всего японского боевого флота. На этот неравный бой японцы собрали 27 броненосцев и крейсеров, не считая миноносцев и посыльных судов. Все корабли, насколько можно было видеть, не имели никаких наружных повреждений! Трубы, мачты, мостики и борта сохранили вполне исправный вид.Неприятель с дистанции 70–80 кабельтовых открыл огонь по флагманскому кораблю «Николай I». Стрелял всего один корабль, концевой из отряда броненосцев, видимо, крейсер «Касуга». После перелета и недолета третий боевой снаряд накрыл цель. Далее, несмотря на огромную дистанцию, все снаряды стали попадать в корабль под адмиральским флагом.«Николай» остановился и застопорил машины, другие наши корабли также остановились. «Николай» на огонь противника не отвечал и поднял сигнал по международному своду «9–5–3», что означало: «Окружен, сдаюсь». Вслед за этим семафором было передано по отряду: «Окруженный превосходными силами неприятеля, вынужден сдаться». «Орел» еще до поднятия сигнала о сдаче открыл огонь из правой средней 6-дюймовой башни, сделав два пристрелочных выстрела, после которых должна была начать действовать носовая 12-дюймовая башня из уцелевшего орудия, уже заряженного.Некоторое время сигнал Небогатова о сдаче «Орел» не репетовал, но так как японцы продолжали расстрел «Николая», то «Орел» вместе с другими двумя кораблями поднял тот же сигнал.Адмирал не предупредил, за краткостью времени и внезапностью, о своем решении сдать весь отряд, так что командиры кораблей были поставлены перед совершившимся фактом сдачи. Адмирал Небогатов, опираясь на право командующего отдельным отрядом кораблей, решил вопрос единолично после краткого совещания на мостике со своим штабом.Японцы не сразу разобрали сигнал Небогатова и некоторое время продолжали обстрел «Николая», который стоял с застопоренными машинами. На нем была разбита дымовая труба, получена огромная пробоина в носовой части у ватерлинии, возник пожар на носовом мостике. Несколько человек команды ранено осколками. Полагая, что сигнал не разобран японцами или не виден им, Небогатов приказал поднять японский флаг. Три других корабля сделали то же.

Эскадренный броненосец Император Николай I

Крейсер «Изумруд» первоначально автоматически повторил сигнал адмирала и стал поднимать японский флаг, но, разобравшись, спустил флаг и дал полный ход, бросившись на прорыв через смыкавшуюся линию крейсеров. За ним погнались два наиболее быстроходных крейсера «Касаги» и «Читозе», но «Изумруд» вырвался из кольца ранее, чем оно сомкнулось. Сразу стало очевидно, что японцам его не догнать. Небогатов вызвал на «Николай» командиров трех кораблей и заявил им, что он сдал суда во избежание бесполезного кровопролития. Адмирал Того согласился разрешить офицерам вернуться в Россию при оружии, с условием, что судам не будет нанесено повреждений. На кораблях решение о поднятии сигналов о сдаче также было принято на мостиках единолично командирами.На кораблях раздавались протесты офицеров и матросов, но организованного коллективного сопротивления нигде не было оказано. Немедленно подошли японские миноносцы и стали принимать на борт наших офицеров и команды для размещения их на японских кораблях. «Николай», «Апраксин» и «Сенявин» они взяли на буксир и повели в японский порт.С «Орлом» положение было более затруднительное из-за его многочисленных повреждений и большого числа раненых. Японцы увезли старшего офицера Шведе, старшего механика Парфенова, Румса, Сакеллари и Модзалевского, которых поместили на броненосец «Асахи». Половина команды также была переведена на этот броненосец. Всех раненых офицеров, механиков, врачей и ревизора оставили на «Орле» и перевели в менее разрушенные лазаретные помещения в носовой части. На броненосец назначен японский командир, механик и 80 человек машинной и котельной команды, которые должны были наладить работу механизмов, чтобы довести корабль до ближайшего японского порта. После этих мероприятий японская эскадра стала уходить отрядами по разным направлениям. «Орел» остался один с японским десантом на борту под конвоем миноносца. На другой день «Орел» был приведен в порт Майдзуру, а все раненые офицеры и матросы размещены в госпитале. Суд и заключениеНесмотря на явное техническое превосходство японских кораблей, сдаваться было нельзя. Многочисленные свидетели утверждают, что расстояния между нами и японцами быстро сокращалось, и мы могли бы вести ответный огонь. Тем более что, кроме «Орла», артиллерия на других кораблях оставалась дееспособной, да и боезапас еще имелся. Команды практически единодушно протестовали против сдачи, чего не отрицает и сам Небогатов. До рокового решения экипаж «Николая I» вел себя образцово, деморализация началась после. Знал ли Небогатов, что творил? Безусловно. Ибо всем памятны его слова: «Мне честь - мне и позор. Весь грех принимаю на себя», его слезы и сетования. «Только по возвращении из плена под влиянием известной части общества Небогатов уверился, что совершил едва ли ни подвиг. (...) В таком случае командир «Ушакова» (героически погибшего судна. В. Д.) - едва ли не злодей. (...) Если с гражданской точки зрения сдача отряда, сохранившая государству более 2000 молодых жизней, может быть, и целесообразна, то с точки зрения военной она несомненно преступна. Таковы взгляды и всех иностранцев, кроме японцев, которые сами, однако, не сдавались и умели геройски умирать».Кратко охарактеризуем речи многочисленных защитников. Они в общем сводились к одному и тому же. Несмотря на предупреждения прокурора, присяжные поверенные снова и снова разбирали «метафизические и социальные» причины войны, ошибки Рожественского, непорядки в морском ведомстве. Утверждали, что Небогатов прав с моральной точки зрения. При этом приводили в качестве примера сдачу окруженного турецкими кораблями фрегата «Рафаил», происшедшую 30 апреля 1829 года, за что его офицеры Николай I были всего-навсего разжалованы в матросы. Однако защита ни словом не обмолвились о подвиге крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец», имевшем место за полгода до Цусимы. Речь же адвоката Бабянского кончалась так: «Офицеры, сидящие здесь на скамье подсудимых, как и многие тысячи других, явились лишь невольными жертвами великой исторической драмы, которая знаменует крушение старого порядка, основанного на произволе и безответственности. Цусима - это (...) последняя ставка русской бюрократии. (...) Лишь после Цусимы впервые на Руси раздался голос свободного гражданина» - и была прервана председателем. Из последнего слова Н. И. Небогатова: «У меня одно теперь лежит на сердце: высшим приговором, справедливым и беспристрастным, вы поставите каждого из нас на заслуженное им место, но есть люди - это кондуктора, боцмана, нижние чины, которые не удостоились суда и которые так и останутся позорно исключенными из службы; если моя просьба уместна и законна и если вы, господа судьи, что-нибудь можете сделать в этом случае, я покорнейше прошу вас ходатайствовать этим чинам воинского звания».И, наконец, вердикт. В отношении Небогатова, Смирнова, Григорьева и Лишина: «четырех вышеупомянутых подсудимых [суд приговорил] к смертной казни, но, приняв во внимание уменьшающие вину обстоятельства, (...) постановил: ходатайствовать перед Государем Императором о замене смертной казни заточением в крепости каждого на десять лет и дальнейшую участь подсудимых повергнуть на Монаршее милосердие». В отношении «капитанов 2 ранга Кросса, Ведерникова и Артшвагера и лейтенанта Фридовского, занимавших во время сдачи должности: первый - флаг-капитана, а последние три - старших офицеров названных броненосцев», - заключение в крепости соответственно на 4, 3, 3 и 2 месяца. Всех остальных обвиняемых суд оправдал.Отбыв 2 года, Небогатов был освобождён по приказу императора Николая II, ввиду плохого состояния здоровья.

соц. сети.


Комментарии могут оставлять, только зарегистрированные пользователи.