fly

Войти Регистрация

Вход в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создайте аккаунт

Пля, отмеченные звёздочкой (*) являются обязательными.
Имя *
Логин *
Пароль *
повторите пароль *
E-mail *
Повторите e-mail *
Captcha *
Ноябрь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 1 2

Спасибо

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 4.90 (5 Голосов)

"Воевал я с марта сорок второго по май сорок пятого. Долгая у меня война была. Но боев страшнее, чем под Зайцевой горой, не видел. Помню, подвели нас к ней. Несколько суток - ни крошки во рту. Окопы рыть нельзя. Под снегом - болото, хлябь.
          В снег зароешься и сидишь. А снег от пули не защита. Но снег был глубокий. И - мороз! А мы в ботинках и обмотках. Холодно - невыносимо. В снегу, в норе своей, надышал так, что сверху закапало. Внизу настелил еловый лапник. И до того у меня ноги замерзли, что терпения уже нет никакого. Что делать?
          А перед нашими позициями убитые лежат. До нас в этом снегу другой полк стоял, почти весь полег в атаках. Людей поднимали и поднимали, пока некого уже было поднимать.
          Прямо перед моей норой, гляжу, лежит боец в валенках. Валенки добротные. В мою сторону так и торчат из-под снега. Дождался я ночи и пополз к нему. Стащил с него валенки. А что делать? Не умирать же от холода.Сбросил я свои ботинки, переобулся в валенки убитого. То-то и отогрелся.

Дивизии, которые до нас шли под Зайцеву гору, обмундированы были прекрасно. Это были полнокровные дивизии. Помню, когда мы стояли во втором эшелоне, в ночь к горе дивизия идет. К обеду следующего дня одни раненые возвращаются, битые-перебитые. Мы им: "Что-то вас, ребята, мало". А они: "Остальные в Шатином болоте остались. Будь оно трижды проклято..."
           Убитые лежали перед нашими норами плотно, через пять-семь шагов. Иногда друг на друге. Все поле перед нами в трупах. Как в том поле у князя Игоря: поле-поле, кто тебя, поле, так костьми усыпал?..
           Пехота под Зайцевой горой долго не воевала. Если наступали, то через несколько дней или ранен, или убит. Смотришь, рота пошла в атаку. Пошла. Пошла... .Чуть погодя - откатились. Немцы ударили изо всех стволов. У них там оборона сильная была и грамотно расположенная. Откатилась наша рота, а в ней уже и взвода нет. Да и те переранены все, в крови, в бинтах.

Нам, взводу связи, досталась залитая водой траншея и блиндаж. Блиндаж низкий, в нем можно было только сидеть. Холодно. Занавесили мы вход плащ-палаткой, затопили буржуйку. Стало тепло, даже жарко. "Давайте, братцы, кипяточку поставим", - предложил кто-то.
         А правда, от жары сильно пить захотелось. Я крайним к выходу сидел. Взял пару котелков, вышел, зачерпнул из ближней лужи. Вода вроде чистая, никто не забраковал мою воду.
        Мы тогда на кипяток воду из луж да из воронок и брали. Прокипятишь - и готово. Утром, когда рассвело, выбрался я из блиндажа и вижу: в луже, где я воду брал, вытаял немец. Видимо, он тут еще с зимних боев лежал. Я оторопел.
        Тем временем выбрался из блиндажа и весь наш взвод. Стоят, тоже немца разглядывают. Кто-то из ребят, вроде как в шутку, спросил: "Антипов! А ты ночью не из этой ли лужи воду брал?" Все засмеялись. "Из этой", - говорю.
         Вначале мой ответ тоже приняли за шутку, а потом, когда я подтвердил... Эх, что тут поднялось! Кто побежал два пальца в рот совать, кто заматерился.
         Но потом успокоились, разбрелись по траншее. А я стоял и смотрел. Немец распух, лицо синее, пилотка к волосам примерзла. Так я в первый раз на фронте увидел врага.

Под той же Зайцевой горой, где-то возле Фомина, есть лесок. Так, небольшая совсем рощица. На карте она имела форму березового листа. И росли там одни березы. Местные жители - называли ее рощей Сердце.
         Из рощи немцев выбили не мы. Здорово их там потрепали. Мы сменили батальон, дравшийся за эту рощу. Сменили мы их и тут же попали под немецкую контратаку. А дело было так...
         Заняли мы позиции рано утром, еще и не рассвело как следует. Немцы, видимо, не заметили, что произошло в окопах, только что ими оставленных. И уже в полдень начали сильный минометный обстрел.
         Лупят и лупят по нашим траншеям, по НП. Головы не высунуть. На это они и рассчитывали. Их пехота тем временем подползла и кинулась на нас. В некоторых местах ворвались в траншею. Началась рукопашная.
         Мы, связисты, должны были постоянно поддерживать связь с ротами. Я находился на НП первой роты шагах в пятидесяти от первой траншеи. Там, впереди, поднялась такая стрельба, такой гвалт, крики, стоны, что и непонятно было, что там вообще происходит.
         Соединяюсь по телефону с соседней ротой. Связист-сосед по фамилии Заика кричит: "Я тоже один. Командиры ушли в траншею. Кругом немцы. Что делать, не знаю".

Ага, думаю, значит, и у них то же самое. Все перепуталось. Наши ушли вперед, а немцы прорвались сюда. Кто кого окружил, непонятно. "Держи связь, Заика, - говорю я соседу. - Наше дело - связь".
        И вдруг связь прервалась. Обрыв. Я забеспокоился. Мои товарищи в траншее насмерть бьются, а я тут связь не могу обеспечить. Сейчас, думаю, придет командир роты и скажет: "Что ж ты, Антипов..." Я выскочил из блиндажа, побежал.
        Пули так и вжикают, землю кругом долбят. Недалеко я пробежал, вижу, вот он, обрыв. Зачистил кончики провода, соединил. И тут, слышу, где-то совсем рядом бьет пулемет. По звуку вроде не наш. Огляделся: на блиндаже НП соседней роты залегли двое немцев и ведут огонь из ручного МГ.
        Стреляют не в глубину нашей обороны, а вдоль траншеи и в сторону нейтральной полосы. Бой шел уже там, и они, считай, стреляли в спину нашим и по флангам. Самый опасный огонь. Я потянулся за автоматом, но вдруг вспомнил, что впопыхах оставил его в блиндаже.

Пополз за автоматом. Ползу и думаю: Заику убили, вот почему он не вышел на обрыв. Приполз на свой НП. Так и есть: автомат мой лежит возле телефонного аппарата. Перезарядил полный диск. Но прежде, чем ползти назад, к НП соседней роты, решил проверить, действует ли связь.
        Ушам своим не поверил: Заика ответил! "Заика! - кричу ему. - На твоем блиндаже немцы сидят!" - "Слышу, - отвечает, - из пулемета лупят". - "Сейчас я подползу и дам очередь из автомата". - "Давай, - говорит, - отвлеки их. А я попробую выползти и гранату кинуть. У меня граната есть. В руке ее держу - на всякий случай".
        Но в это время земля вздрогнула, воздух над рощей раскололся, и все поплыло. Гул, скрежет. Ударила наша тяжелая артиллерия. Кто-то из офицеров батальона вызвал огонь на себя. Дым удушливый, едкий, заползает всюду. И вскоре в блиндаже стало нечем дышать.
        И вдруг все стихло. Только изредка, в отдалении, постукивали пулеметы. Так ночью стреляют на передовой дежурные, для острастки. Да возле нашей траншеи стонали раненые.

Чуть погодя в землянку ввалился командир роты. Вид у него был такой: немецкий автомат на шее, свой ТТ без кобуры, заткнут прямо под ремень, на животе, лицо черное от копоти и грязного пота.
        Отдышался, хлебнул воды из котелка, сплюнул ее: "Что у тебя за вода? Кровью пахнет". Какой еще, думаю, кровью? Недавно пил - вода как вода. А глаза у него так и бегают. Никогда его таким не видел. Выругался и спросил: "Связь есть?" - "Так точно, - отвечаю, - есть связь!"
        Вечером собрались командиры взводов, стали подсчитывать потери и трофеи. Немцев возле нашей траншеи и на нейтральной полосе оказалось мало. Они, уходя, своих утаскивали. И раненых, и мертвых. Мы же потеряли многих. Кое-кого немцы увели в плен.
        Назавтра в репродуктор с той стороны наши пленные стали кричать: "Петь! Переходи к нам! Сдавайся и переходи! Нас тут покормили! Завтра в тыл пойдем работать! Переходи! Хватит воевать! Навоевались!"
        По репродукторам, на звук, били наши минометы. Но попадали редко, потому что немцы ловко их маскировали." - из воспоминаний связиста 1-го батальона 1130-го ст.порлка 336-й ст.дивизии В.И.Антипова.

Жесточайшие бои за высоту 269,8 метра шли почти год. Взять немецкий плацдарм в лоб было невозможно. И тогда под Зайцеву гору был сделан подкоп длиной 106 метров. 25 тонн взрывчатки 4 октября 1942 года подняли гору на воздух.
        После взрыва образовалась воронка диаметром 90 и глубиной 20 метров. Высоту взяли с помощью авиации и танков, но немцы вновь овладели ею. И только 12 марта 1943 года после ожесточённых боёв гору очистили от немцев.
        С тех пор многие окрестные сёла опустели. Невозможно было возделывать поля, залитые кровью. Трактористы отказывались пахать землю: всё вокруг было усеяно минами, а за плугом бесконечной белой лентой тянулись человеческие кости.
        Оренбургский поэт, руководитель областного литобъединения имени В.И. Даля Геннадий Фёдорович Хомутов, служивший в пятидесятые годы в армии в тех местах, вспоминает, что часто встречал деревья с висящими на них минами: молодые деревца, на которых в войну ставили растяжки, выросли и подняли вверх смертоносный груз.

спасибо


Комментарии могут оставлять, только зарегистрированные пользователи.