fly

Войти Регистрация

Вход в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создайте аккаунт

Пля, отмеченные звёздочкой (*) являются обязательными.
Имя *
Логин *
Пароль *
повторите пароль *
E-mail *
Повторите e-mail *
Captcha *
Май 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31 1 2 3

Спасибо

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 4.50 (5 Голосов)

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Хенрик Добжаньский, 1939 год

Самый первый партизан Второй мировой войны - Хенрик Добжаньский (псевдоним "Хубал").

Польский офицер, родился в 1896 году. В ходе первой мировой войны воевал на стороне немцев в составе Польского легиона, затем вступил в Польскую армию, принял участие в советско-польской войне, был награжден за храбрость высшим военным орденом Польши. 

После войны остался на военной службе, был членом польской сборной по конному спорту, получил 22 золотых, 3 серебряных и 4 бронзовых медали. 



В 1939 году получил звание майора и служил заместителем командира 110-го уланского полка. Полк дислоцировался в Гродно и не принимал участие в боях с немцами, однако успел повоевать с советскими войсками. 23 сентября командующий гарнизоном приказал отходить на территорию Литвы. Командир полка, не выполнил приказ, принял решение прорываться к Варшаве, собрав добровольцев полк выступил к столице, но по дороге был окружен советскими частями. После прорыва из окружения, полковник Ежи Домбровский полк, но около 180 бойцов во главе с Добжаньским продолжили путь. 

После получения известий о капитуляции Варшавы, поляки приняли решение прорываться на юг, в Румынию. В ходе марша поляки столкнулись с немцами и были вынуждены отойти в Свентошские горы, где местные жители очень дружелюбно встретили солдат. (Бойцы отряда носили польскую форму со знаками различия), оказывали им всяческую помощь. Видя такое отношение местного населения Добжаньский решил остаться на территории Польши, до прихода союзников (он рассчитывал что Германия будет разгромлена весной 1940 года). Отряд организовывал налеты на немецкие патрули и местную администрацию. В начале ноября 1939 года поляки уничтожили несколько немецких полицейских в деревне Чизаники, на что немцы ответили репрессиями против местного населения. 
С Добжаньским удалось связаться руководству польского подполья, которые приказали ему не вести активных действий против немцев во избежании жертв среди мирного населения. "Хубал" поначалу отказался, однако затем решил распустить отряд и с верными людьми спокойно перезимовать. В начале весны 1940 года он восстановил свой «Особый отряд Войска польского» - под его командованием в начале марта 1940 года было 320 человек, разделенных на кавалерийский (50 человек) эскадрон и две пехотные роты. Поляки начали активно действовать в районе г. Кельце. 

Немецкое командование в ответ организовало операцию по уничтожению партизан, к которой были привлечены три полка СС (8-й, 12-й, кавалерийский), три полицейских батальона (6, 51, 111-й) и броневиков. 30 марта 1940 года отряд майора «Хубала» разгромил в районе деревни Хучиски 51-й полицейский батальон немцев, было убито и ранено более 100 полицейских.

В ответ немцы начали массовую облаву сопровождаемую карательными акциями против мирного населения: в 31 деревне они убили 712 человек и сожгли 620 крестьянских хозяйств (четыре деревни были полностью уничтожены). Это сподвигло руководство польского подполья разжаловать Добжаньского. Сам Добжаньский, узнав о карательных мерах, решил прекратить операции и распустить отряд, с ним осталось не более 30 человек.

30 апреля 1940 года отряд был выдан предателем, и в районе деревни Аньелин окружен солдатами 372-го батальона вермахта. В бою "Хубал" был убит. Немцы выставили его тело на всеобщее обозрение, а затем сожгли. В апреле 2017 года внук немецкого офицера передал Польше фотоальбом своего деда, в котором оказались посмертные фотографии Добжаньского. 

В 1966 году майор Хенрик Добжаньский был посмертно награжден Золотым крестом военного ордена Виртути Милитари и получил звание полковника .

Немцы с телом убитого майора Добжаньского.

 

Когда в 1937 году вышел «Хоббит» — популярность была колоссальная, на все языки его начали переводить, — из Германии также поступило деловое предложение, на которое Толкин согласился. Однако следом на его оксфордский адрес пришло небольшое письмо: «Представьте, пожалуйста, доказательства своего арийского происхождения». 

Сохранился черновик ответного послания, которое он отправил в нацистскую Германию. 

Глубокоуважаемые сэры! 

Благодарю вас за письмо..... К моему прискорбию, мне не совсем ясно, что вы подразумеваете под словом arisch. Я — не арийского происхождения; то есть не индоиранского: насколько я знаю, никто из моих предков не говорил на хиндустани, персидском, цыганском или родственных им диалектах. Но если ваш вопрос на самом деле подразумевает, нет ли во мне еврейской крови, могу лишь ответить, что, к превеликому моему сожалению, кажется, среди моих предков представителей этого одаренного народа не числится. 

Мой прапрадед перебрался в Англию из Германии в XVIII веке; таким образом, по происхождению я практически коренной англичанин, а также — английский подданный; этого должно быть довольно. Тем не менее я привык гордиться своей немецкой фамилией — и гордости этой не утратил на протяжении всей последней прискорбной войны, в ходе которой служил в английской армии. Однако же не могу не отметить, что, если оскорбительное и неуместное наведение справок такого рода станет нормой в вопросах литературы, так недалеки те времена, когда немецкая фамилия перестанет восприниматься как повод для гордости.

 

«Когда я служил в Императорской армии, мы исповедовали, что для того, чтобы создать солдата, нужно вести его подготовку, как бы строя квадрат, одна сторона которого-муштра, обращение солдата в бездушную машину, слепо повинующуюся воле начальника, другая сторона - воспитание, развитие в нем веры в Бога, любви к Родине, к полку, пробуждение в солдате благородных задатков, основанных и заимствованных из средневекового рыцарства. Третья - обучение умению владеть оружием, и четвертая - работа в поле, маневры. Мы умели создать великого русского богатыря-солдата, гордость России во все времена. Учениями, отданием чести, всем старым полковым режимом мы уничтожали русскую распущенность и хамство. Музыкой, песнями, беседами, изучением истории полка и России, преклонением перед знаменем с начертанными на нем нашими святынями: верой православной, Государевым именем и Родиной, - посещением богослужений, дисциплиной и полковым ритуалом мы воспитывали его. Гимнастикой, ружейными приемами, фехтованием, стрельбой мы создавали бойца, и, наконец, мы непрерывно маневрировали в поле то ротами, то батальонами, то целыми отрядами».

Геренал П. Н. Краснов.

 

ЯКОВ БАТЮК - СЛЕПОЙ ДИВЕРСАНТ 

Родился - 12 мая 1918 
Расстрелян - 07 сентября 1943 

Яков Петрович Батюк - руководитель Нежинской комсомольско-молодежной подпольной организации, адвокат, инвалид с детства 1-й группы, Герой Советского Союза (посмертно). 

Яша Батюк родился 12 мая 1918 года в селе Рожаны Владимир-Волынского района Житомирской области (Украина) в крестьянской семье. Украинец. В раннем детстве, в результате несчастного случая, полностью утратил зрение, но не стал рабом своего недуга, а напротив - рос, стараясь ни в чём не отставать от своих сверстников. 

Успешно окончив среднюю школу, Яков поступил на юридический факультет Киевского университета. Диплом юриста получил в 1940 году и был направлен в Черниговскую область Украинской ССР - адвокатом Нежинской городской коллегии адвокатов. За короткое время, серьезный и вдумчивый молодой юрист заслужил авторитет, как у коллег, так и у жителей города. Однако, работать в адвокатуре Якову довелось всего год… 

Когда 22 июня 1941 года началась война, и фронт стал стремительно приближаться к Нежину. Райком комсомола рекомендовал привлечь адвоката, комсомольца Якова Батюка к подпольной работе. 13 сентября 1941 года Нежин был оккупирован немецко-фашистскими захватчиками. В этих условиях Я.П. Батюк создаёт подпольную организацию: устроившись в начале 1942 года директором артели по производству канатов, он внимательно изучает работающих, находит единомышленников-патриотов, приглашает их домой послушать патефон. Так им была создана группа для проведения диверсий. Принимая от оккупационных властей заказы на конскую упряжь, подпольщики пропитывали готовые верёвочные изделия специальным химическим раствором, подготовленным самим Батюком. Когда обработанная раствором упряжь промокала от дождя или пота, химические вещества оказывали раздражающее воздействие на кожу лошадей, и они выбывали из строя. Такой упряжи было изготовлено около 9 тысяч комплектов. 

Вскоре немецкая администрация решила присоединить артель к другим предприятиям, чтобы таким образом лишить каждую из этих организаций самостоятельности. Такое объединение помешало бы подпольщикам продолжать диверсионные акции. Поэтому Я.П. Батюк организовал протест рабочих, но после этого его освободили от должности. После ликвидации артели Яков еще с большей настойчивостью взялся за создание подпольной организации. С помощью своего отца, Петра Ивановича Батюка, ему удалось раздобыть печатную машинку и оборудование для изготовления листовок. Вместе с младшей сестрой Евгенией, в небольшом домике на окраине города он создал явочную квартиру для встреч с надёжными друзьями. Знакомый железнодорожник Николай Конопатов принес радиоприемник. К подпольщикам присоединились: Виктор Нелеп, Ефросинья Мотылёва, Иван Могильный, Николай Шуст, Михаил Ткачёв и др. Была создана первая группа патриотов из семнадцати юношей и девушек. 

В марте 1942 года Яков Батюк сумел пробраться в партизанский отряд «За Родину!», действовавший в Нежинских лесах, и встретился с его командиром, секретарём Носовского подпольного райкома партии Стратилатом. Они наметили чёткий план действий, на основе которого подпольщики развернули агитационно-пропагандистскую работу среди населения. Яков Петрович Батюк диктовал воззвания: одни к жителям Нежина и другие - к полицаям, и эти листовки в печатном и рукописном вариантах развешивались в публичных местах. В них были сводки Совинформбюро о событиях на фронтах, рассказывалось об издевательствах фашистов над мирными жителями. Кроме этого, члены подпольной организации Батюка распространяли среди населения газеты и листовки, которые сбрасывали советские самолеты на территорию расположения партизанского отряда. Подпольщики выявляли места дислокации фашистских воинских подразделений, маршруты их передвижения, наличие и количество вооружения. Все эти данные передавались партизанам. 

Подпольная организация направила в ряды народных мстителей почти 60 человек, в частности 15 военнопленных, работавших в немецком госпитале. Подпольщики передали партизанскому отряду около 150 винтовок, тысячи патронов, гранаты, даже несколько авиабомб. Медикаменты партизаны получали от членов подпольной организации - заведующего аптекой Александра Богдана, работницы госпиталя Веры Смолянчук, врача Афанасия Афонина. Часть лекарств удалось раздобыть в Киеве, Кривом Роге, куда Я.П. Батюк посылал своих людей с поддельными документами. 

Приобретя опыт, занялись и диверсиями. Уничтожили телеграфно-телефонную линию связи Нежин - Бахмач, пустили под откос грузовой поезд. 

Гестапо, через своего агента-провокатора, который втёрся в доверие к подпольщикам, удалось выйти на след нежинских патриотов. 25 августа 1943 года большинство членов подпольной комсомольско-молодежной организации, во главе с их руководителем, двадцатипятилетним Яковом Петровичем Батюком были арестованы. В застенки гестапо попали 26 человек. Только небольшая группа сумела выбраться из города и присоединиться к партизанскому отряду. 

Более 10 дней Якова и его товарищей пытали в гестаповской тюрьме, но фашистам так и не удалось сломить их боевой дух. 

В ночь с 6-го на 7 сентября 1943 года двумя грузовыми машинами все арестованные подпольщики были вывезены к железнодорожной станции, где у разрушенной водокачки они были расстреляны… А через восемь дней, 15 сентября 1943 года, город Нежин приветствовал своих освободителей. 

Тела патриотов перезахоронены на Центральном (Троицком) кладбище города. 

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1965 года Батюк Яков Петрович посмертно удостоен звания Героя Советского Союза. 

Награждён орденом Ленина (посмертно). 

Именем Якова Батюка названы улица в городе Нежине и Киевский дом культуры Украинского общества слепых. В Нежине установлен бюст героя-подпольщика. Скульптурный портрет Я.П. Батюка выполнен на мемориальном знаке в честь 108 преподавателей, сотрудников, студентов Киевского Национального Университета имени Т.Г. Шевченко, погибших в боях за Родину в Великой Отечественной войне 1941-45 годов, который установлен 9 мая 1975 года на фасаде Главного корпуса университета (скульптор Н.П. Мищук, с участием скульптора Галины Кальченко, архитектор А.Ф. Игнащенко). В Нежине, на доме, где располагался штаб подпольщиков, установлена мемориальная доска. На месте расстрела - памятный знак.

 

"....в виду появления на улицах детей в матросских фуражках с георгиевскими лентами.. полиции иметь наблюдение за недопущением... а у торговцев взять подписку не выпускать в продажу фуражек с такими лентами... так как жалуемые в воздаяние проявления высшей воинской доблести они не могут служить украшением головных уборов."
"Петроградская газета" 12 (25) октября 1914 года

 

Лев Глебович Мищенко - один из тех, кто после освобождения из немецкого плена был объявлен изменником родины и отправлен в ГУЛАГ. 

К лету 1941 года он закончил физфак МГУ и собирался ехать в научную экспедицию на Эльбрус, как пришло известие о войне. Начались совсем другие сборы - вместе с друзьями по университету он пошел в ополчение и попал в 8-ю Краснопресненскую стрелковую дивизию. 

"Из более чем ста тысяч добровольцев по районам города и Подмосковья было сформировано около пятнадцати стрелковых (то есть пехотных) дивизий неполного состава. Этими военно-необученными людьми должны были бы командовать опытные командиры, привлеченные из кадровой армии. Но таких не хватало и там. Причина, о которой, конечно, не говорилось, была проста: сталинский террор 1937-го и последующих годов уничтожил не только почти весь высший комсостав, но и значительную часть среднего. И в ополчение стали брать таких как мы - младших лейтенантов-вневойсковиков".

В своей книге "Пока я помню..." он рассказывает об окружении под Вязьмой и Ельней, в котором оказались наскоро созданные ополченческие дивизии. Здесь он быстро попал в плен и дальше всю войну провел в немецких лагерях. Он вспоминал, что когда его везли в Смоленский пересыльный лагерь DULAG-127, самым тяжелым впечатлением было читать название русских городов и деревень в немецкой транскрипции. Ему предлагали стать шпионом в обмен на хорошие условия содержания. Он отказался и был уверен, что его за это расстреляют. Но вместо этого он был отправлен в Германию, там недолго работал в качестве переводчика, а потом вместе с другими военнопленными использовался как разнорабочий на фабрике. В 1943 году его снова попытались завербовать, предложили вступить РОА под командованием Власова. Он отказался и, боясь последствий отказа, решил бежать в Польшу. Попытка была неудачной, хотя, как позже проанализировал Лев Глебович, эта неудача спасла ему жизнь: "если бы мы дошли, как намеревались, до Польши и до русских партизан, то советский СМЕРШ непременно бы меня повесил, как завербованного шпиона". После побега он был отправлен в штрафную рабочую команду, а потом в концлагерь Бухенвальд.

В 1945 году началась репатриация. Уже первая встреча с советскими военными не сулила ничего хорошего. Лев Глебович пишет, что с их стороны никакого сочувствия не было, ни с кем из репатриантов они не общались, держались отчужденно. "В назначенный день американцы подали много открытых грузовых машин, украшенных американскими и советскими флагами и надписями «Happy Return». (...) Здесь, в советской зоне, не было ни приветственных транспарантов, ни речей. Нас разбили на группы человек по тридцать, назначили старших и повезли грузовыми автомашинами на восток". 

Он был сразу же арестован отделом контрразведки СМЕРШ, но обвинение в шпионаже доказать не удалось: "На следствии оказалось, что я невиновен. Но в системе НКВД-НКГБ действовал принцип: «ошибок у нас не бывает». Его любили повторять следователи. Поэтому, когда это обвинение отпало, мне стали выстраивать другое. Меня нельзя было освободить: я стал опасен для «органов». Ведь я видел всю преступную кухню «следствия», ее жестокие методы добывания ложных признаний, применявшиеся ко мне и к другим. 
Это другое, новое обвинение было выдуманным, и его несостоятельность стала бы наглядно ясной, если бы были привлечены вполне доступные свидетели. Но на мою просьбу об этом последовал ответ: 
- Нам незачем их слушать, они такие же мерзавцы, как ты. 
«Суд» - военный трибунал 8-й армии - дела не исследовал и 19 ноября 1945 года проштамповал фальшивое обвинение своим приговором. Мне дали десять лет [за измену родине], просидел я девять лет и один месяц и освободился по зачетам 17 июля 1954 года".

Срок отбывал в Печорлаге на лесокомбинате. Вспоминая о лагере он говорит, что и здесь ему относительно повезло, так как он недолго работал на общих работах. Имея хорошее образование, он был переведен электриком на Центральную электростанцию, там и условия были лучше и всегда тепло. Еще он вспоминает, что никаких иллюзий насчет Сталина у него и у других заключенных не было: "когда выборы закончились, и начинался подсчёт голосов, естественно, были радиопередачи об этом из всех избирательных участков, как люди, значит, сотрудники вываливают в эту самую, в урну, берут бюллетень и читают: «За Сталина! За Сталина!» И там написано: «За Сталина! За Сталина!», а с нар верхних вдруг раздалось: «Заставили! Заставили!».

Через год после освобождения он попал под амнистию, ему выдали "чистый паспорт", он смог устроиться работать инженером на завод «Физприбор», потом перешел в НИИ Ядерной физики при МГУ, где проработал еще тридцать четыре года.
Счастливо женился на девушке, которая его ждала всю войну и лагерные годы. А спустя сорок шесть лет после окончания войны был награжден медалью «За оборону Москвы» как участник битвы за Москву.

 

Разведсводка 3-й Ударной армии посвящена применению немцами автомата Mk.B.42 и "Фаустпатрону".

 

Уже неделю как был взят Берлин, а на территории СССР все еще продолжались бои между войсками германского вермахта и советскими армиями. 10 мая 1945 года последний крупный город Латвии – Вентспилс, на побережье Балтийского моря – был, наконец взят советскими войсками 

22 мая 1945 года разведчик Николай Ивантеев передал срочное сообщение в штаб 42-й армии в Латвии: «Засёк немцев. Идут по лесу строем, человек 300, все в эсэсовской форме, под знаменем со свастикой. Каков будет приказ?» Штабисты сперва решили, что старший лейтенант ещё не протрезвел со Дня Победы, но после второй телефонограммы выслали оперативную группу. Врага блокировали в лесу: оказалось, что это офицеры 6-го корпуса СС, бежавшие из окружения в Курляндии и пытающиеся добраться до расположения армии США. Немцев уничтожили, а их командир, обергруппенфюрер Вальтер Крюгер, застрелился. Это был лишь один из десятка крупных боёв после 9 мая 1945-го, о которых мы не знаем, празднуя Победу. Когда в городах СССР вовсю гремел салют, в Европе сотнями гибли советские воины, добивая остатки нацистских войск… 

Сразу после капитуляции Германии советский морской десант высадился на датском острове Борнхольм. Гарнизон вермахта отказался сдаваться: комендант Рольф Вутман сообщил, что сложит оружие лишь перед британцами: «Большевикам следует уйти, если они хотят остаться в живых». Такой наглости советское командование не стерпело: наши десантники заняли телеграф и порт - немцы погрузились на пароходы, пытаясь прорваться к англичанам. Бои, включая артобстрелы и бомбёжку, продолжались 9 и 10 мая - авиация СССР потопила 10 кораблей, моряки захватили две баржи, где спрятались 800 солдат вермахта. К утру 11 мая последние нацисты вышли из бункеров с поднятыми руками - в плен сдались 11 138 военных Третьего рейха. На следующий день (12 мая 1945 года) у чехословацкой деревни Сливница наша армия блокировала удирающие на Запад батальоны СС. В ходе штурма 1000 эсэсовцев были убиты, а 7000 попали в плен. 14-15 мая в Словении состоялась Полянская битва: сразу 30 000 (!) эсэсовцев и хорватских усташей безуспешно попытались прорваться к союзникам в Италию, но были разгромлены югославскими партизанами с помощью советских офицеров. 

Так, 9 мая 1945 года генерал-майор Бентак подписал капитуляцию в греческом городе Гераклионе. Немецкие войска сдались английской 28-й пехотной бригаде генерала Престона. До 11 мая немцы напрасно ждали, когда же придут британские оккупационные войска, чтобы взять их в плен. Но англичан задержали тяжелые бои с «Элас» (греческими коммунистами). Лондон устроил карательную операцию в Греции, чтобы не дать там прийти к власти коммунистам. И немцы помогли им в этом. 
Германская штурмовая часть с танковым батальоном 12 мая освободила взятых в плен греческими коммунистами англичан. И англичане совместно с немцами обрушились на греческих партизан. До 28 июня 1945 года 1600 немецких солдат оставались в районе греческого города Соуда, где они совместно с англичанами участвовали в антипартизанской войне. 

В ночь с 5 на 6 апреля 1945, надеясь на скорую высадку войск союзников, бывшие советские солдаты , а потом солдаты батальона вермахта (882-й пехотный батальон «Königin Tamara»; рус. «Царица Тамара») (при участии сил голландского сопротивления) подняли восстание против немцев и за короткое время взяли остров под свой контроль. Около 400 немецких солдат было убито в самом начале боев. Однако восставшим не удалось захватить береговые батареи на севере и юге острова. Немецкое командование высадило с материка десант — 2000 пехотинцев из 163-го полка. Они отбили остров после двух недель ожесточённых боёв. После этого грузины разбились на несколько групп, отошли за минные поля и продолжали сопротивление. 

Потери 

За время «грузинского восстания» (так назвали эти события жители Тексела)погибло по разным оценкам от 800 до 2000 немцев, свыше 560 грузин и около 120 местных жителей было убито, множество ферм было сожжено. Сражение продолжалось даже после того, как Германия капитулировала (5 мая в Нидерландах и 8 мая в Германии). Вплоть до 20 мая канадские части не могли остановить «Последнюю битву Европы». 

В августе 1944 года группа немецких военных метеорологов под командованием профессора географии и опытного полярника Вильгельма Деге была направлена на остров Нордостланд, что лежал к северо-востоку от Шпицбергена. Подводная лодка U-307 и теплоход «Карл Буш» доставили на место 11 человек и 1800 ящиков со всем необходимым для работы станции. Из одиннадцати человек восемь имели воинские звания. Метеостанция должна была обслуживать авиацию и военный флот Германии. 

В конце апреля радиосвязь с Большой землей прекратилась. Вильгельм Деге узнал о капитуляции Германии 12 мая 1945 года из норвежской радиопередачи. В конце мая ему удалось связаться с британцами, дислоцировавшимися в норвежском портовом городке Тромсо, и запросить помощь. Англичане обещали снять группу с острова, после чего в эфире наступила тишина, продолжавшаяся все лето 1945 года. 30 августа от англичан пришло сообщение: «3 сентября вас заберет судно «Блаазель». 

На Нордостланд англичане послали одного офицера и двух солдат, а также норвежского ученого, географа Людвига Альбертса. 4 сентября профессор и по совместительству майор немецкой армии Деге написал на бумаге, поданной ему английским офицером: «Сдаемся безоговорочно». Часть сложила табельное оружие гарнизона: один пистолет, один пулемет и девять винтовок, а все материалы экспедиции, дневники и кинопленки профессор закопал на острове, где спустя тридцать лет их нашел его сын, тоже ученый. Таким образом, гарнизон станции оказался последним из подразделений вермахта, кто сложил оружие в той войне. И не только в Европе — сдача этой части произошла уже и после капитуляции Японии.


Комментарии могут оставлять, только зарегистрированные пользователи.