fly

Войти Регистрация

Вход в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создайте аккаунт

Пля, отмеченные звёздочкой (*) являются обязательными.
Имя *
Логин *
Пароль *
повторите пароль *
E-mail *
Повторите e-mail *
Captcha *
Апрель 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 31 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 1 2 3 4 5 6

Спасибо

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 4.75 (2 Голосов)

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Маяковский

«Послушайте! Ведь, если звезды зажигают – значит – это кому-нибудь нужно?»: Неизвестная муза Маяковского.

14 апреля 1930 г. трагически оборвалась жизнь знаменитого поэта Владимира Маяковского. О загадочных обстоятельствах его гибели, о людях, которые сыграли в его судьбе роковую роль, о его музе Лиле Брик написано немало, а вот о тех, кто вдохновлял поэта в юности, читателям почти ничего неизвестно. Имя Софьи Шамардиной вряд ли знакомо широкой публике, но именно благодаря ей родилось одной из самых прекрасных стихотворений Маяковского «Послушайте!» 

В литературных кругах Петербурга Софья Шамардина была личностью довольно известной. Ее называли «первой артисткой-футуристкой». А началось все весной 1913 г., когда Софья в Минске, откуда она была родом, познакомилась с Корнеем Чуковским. И после того, как она приехала спустя полгода в Петербург поступать на Бестужевские курсы, Чуковский «вывел ее в свет», о чем он рассказывал: «Одни родители попросили меня познакомить их дочь с писателями Петербурга. Я начал с Маяковского, и мы трое поехали в кафе «Бродячая собака». Дочка – Софья Сергеевна Шамардина, татарка, девушка просто неописуемой красоты. Они с Маяковским сразу, с первого взгляда, понравились друг другу. В кафе он расплел, рассыпал ее волосы и заявил: «Я нарисую Вас такой!» Мы сидели за столиком, они не сводят глаз друг с друга, разговаривают, как будто они одни на свете, не обращают на меня никакого внимания, а я сижу и думаю: «Что я скажу ее маме и папе?». 

Ей было на тот момент 19, ему – 20. Об их первой встрече Софья позже рассказывала в своих воспоминаниях: «Маяковского увидела и услышала первый раз осенью 1913 года в Петербурге в Медицинском институте. Лекцию о футуристах читал К. Чуковский, который и взял меня с собой в институт, чтоб показать живых, настоящих футуристов. Маяковского я уже знала по нескольким стихотворениям, и он уже был «мой» поэт… После Корнея Ивановича вышел на эстраду Маяковский – в желтой кофте, с нагловатым, как мне показалось, лицом – и стал читать. Никого больше не помню, хотя, наверно, были и Бурлюки, и Крученых… Не забывается весь облик Маяковского тех дней. Высокий, сильный, уверенный, красивый. Еще по-юношески немного угловатые плечи, а в плечах косая сажень». 

Чуковский уже был не рад тому, что привел Софью в «Бродячую собаку» и не скрывал своей досады по поводу ее сближения с поэтом – возможно, он и сам был неравнодушен к юной красавице. Но взаимное притяжение Маяковского и «Сонки», как он ее называл, было настолько сильным, что они уже не замечали никого вокруг. Они бродили по улицам Петербурга, и поэт держал ее руку в кармане своего пальто, не отпуская ни на миг. «Мне уж никто не был нужен, никто не интересен. Мы пили вдвоем какое-то вино, и Маяковский читал мне стихи», – рассказывала Софья. Позже Лиля Брик назовет Шамардину первой настоящей любовью поэта. 

Во время одной из таких прогулок и родились знаменитые строки. Софья писала в воспоминаниях: «Ехали на извозчике. Небо было хмурое. Только изредка вдруг блеснет звезда. И вот тут же, в извозчичьей пролетке, стало слагаться стихотворение: «Послушайте, ведь если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно?.. Значит, это необходимо, чтоб каждый вечер над крышами зажигалась хоть одна звезда?» …Держал мою руку в своем кармане и наговаривал о звездах. Потом говорит: «Получаются стихи. Только не похоже это на меня. О звездах! Это не очень сентиментально? А все-таки напишу. А печатать, может быть, не буду». 

Богемная жизнь настолько увлекла девушку, что она почти забыла об учебе. Вскоре об этом узнали ее родители, и ей пришлось вернуться в Минск. На вокзале ее провожали Владимир Маяковский и Игорь Северянин, который тоже был в нее влюблен и посвящал ей стихи. «Тебя провожают два величайших поэта современности», – с иронией сказал Маяковский. После ее отъезда поэты много времени проводили вместе и вскоре решили выступить с чтениями стихов в Крыму. К ним присоединилась и Софья, которой Северянин придумал звучный псевдоним Эсклармонда Орлеанская. Ее выступления тоже пользовались успехом у публики, именно тогда Северянин стал называть ее «первой в мире артисткой-футуристкой». 

А вскоре после этого произошли драматические события, которые положили конец отношениям Сонки и Маяковского. Она признавалась: «Дальше следует тяжелая полоса моих петербургских дней, закончившихся уничтожением будущего ребенка. И это тогда, когда у меня загорелась такая жажда материнства, что только боязнь иметь больного урода заставила меня согласиться на это. Это сделали «друзья». Маяковского видеть не хотела и просила ничего ему обо мне не говорить». В их расставании определенную роль сыграл и Корней Чуковский, который, стремясь «спасти» Софью, оклеветал поэта. 

С началом Первой мировой войны Шамардина записалась сестрой милосердия и работала в военном госпитале. В 1916 г. она вступила в партию, в 1923 г. Софья стала партийным работником, и Маяковский посмеивался над ней: «Сонка – член горсовета!». Вскоре она вышла замуж за народного комиссара по военным делам Иосифа Адамовича. Поэт уже не узнавал в ней свою бывшую возлюбленную и укорял за то, что она изменила своему футуристическому облику: «Одеваешься под Крупскую!» Через несколько лет после смерти Маяковского муж Софьи покончил с собой в преддверии ареста, а сама она была репрессирована и провела в сталинских лагерях 17 лет. 

Их любовь была недолговечной, но благодаря Сонке появились замечательные стихи, которые называют одним из самых лиричных произведений Маяковского: 

Послушайте! 
Ведь, если звезды зажигают – 
значит – это кому-нибудь нужно? 
Значит – кто-то хочет, чтобы они были? 
Значит – кто-то называет эти плевочки 
жемчужиной? 
И, надрываясь 
в метелях полуденной пыли, 
врывается к богу, 
боится, что опоздал, 
плачет, 
целует ему жилистую руку, 
просит - 
чтоб обязательно была звезда! - 
клянется - 
не перенесет эту беззвездную муку! 
А после 
ходит тревожный, 
но спокойный наружно. 
Говорит кому-то: 
«Ведь теперь тебе ничего? 
Не страшно? 
Да?!» 
Послушайте! 
Ведь, если звезды 
зажигают - 
значит – это кому-нибудь нужно? 
Значит – это необходимо, 
чтобы каждый вечер 
над крышами 
загоралась хоть одна звезда?!

вв


Комментарии могут оставлять, только зарегистрированные пользователи.