fly

Войти Регистрация

Вход в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создайте аккаунт

Пля, отмеченные звёздочкой (*) являются обязательными.
Имя *
Логин *
Пароль *
повторите пароль *
E-mail *
Повторите e-mail *
Captcha *

luckyads

Спасибо

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 4.93 (7 Голосов)

Опытный пистолет-пулемет Шпагина ППШ-45

Опытный пистолет-пулемет Шпагина ППШ-45 

Еще при создании своего легендарного пистолета-пулемета Г. С. Шпагин задумывался о его компактной версии, так уже в 1941 году наряду с ППШ-41 им была представлена версия пистолета-пулемета с пистолетной рукояткой и пристёгивающимся к ней деревянным прикладом. Который из за сложности в производстве не был востребован. 

В 1943-45 годах советские конструкторы продолжали работать над усовершенствованием пистолетов-пулеметов, в том числе и Г. С. Шпагин, создавший в 1945 году на основе ППШ-41 и ППШ-42 новый образец.

Пистолет-пулемет Шпагина образца 1945 года представлял собой цельнометаллический вариант со складным сложно сочлененным прикладом. Складной приклад представлял собой оригинальную конструкцию, который в сложенном виде образовывал пистолетную рукоятку.

Опытные образцы ППШ-45 были созданы в двух вариантах, первый как и ППШ-41 мог питаться от барабанного и секторного магазинов, а питание второго варианта осуществлялось только из секторного магазина емкостью на 35 патронов. 

Пистолет-пулемет ППШ образца 1945 года вновь получил секторный прицел, рассчитанный на дистанцию до 500 метров. 
Общая длина ППШ-45 составляла 830 мм, а в сложенном виде 575 мм. Его вес со снаряжённым секторным магазином был 4400 грамм. 

Эти образцы оружия Шпагина так и остались только в опытных образцах.
Ствольная коробка имела простую в изготовлении прямоугольную форму. В отличие от предыдущих образцов, новый ППШ имел более продуманную конструкцию предохранителя. 

Для более безопасного обращения с оружием, наряду с предохранителем, размещавшимся в рукоятке перезаряжания, теперь имелся еще один, в виде рычага, закрепленного под продольным пазом в ствольной коробке для рукоятки перезаряжания. Этот рычаг в поднятом виде надежно фиксировал затвор в походном положении.

 

Слово «ностальгия» появилось в семнадцатом веке как обозначение психического заболевания, в том числе вызывающего галлюцинации в виде людей и мест, по которым человек скучает. Оно было образовано из двух древнегреческих слов – nostos (возвращение) и algos (боль).

Слово «ностальгия» стало использоваться в своем современном значении только спустя двести лет: ученые пришли к выводу, что такой болезни нет, и их предшественники ошиблись. Однако нынешний смысл слова в английском языке не выражает всю глубину эмоций при ностальгии.

 

Франсуа Бертран родился 29 октября 1823 в Вуазе, Франция. В детстве Франсуа не болел, хотя был очень раздражителен. Учился в семинарии, затем был призван в армию. Имел хорошие отзывы по службе, ладил со всеми сослуживцами. Был религиозен, но не фанатичен, терпеть не мог непристойных шуток и разговоров. Однако описывали его как человека замкнутого, нелюдимого. 

Бертран рано обнаружил в себе любовь к разрушению — ему нравилось ломать и кромсать вещи. Начал активно заниматься мастурбацией уже в восьмилетнем возрасте. В девять лет почувствовал сильную тягу к лицам другого пола, в тринадцать — страстное стремление к половому сношению с женщинами. Не имея возможности удовлетворить свои желания, он предавался онанизму, причём воображение рисовало ему комнату, наполненную обнажёнными женщинами, которых он истязал и мучил после совершения полового акта. Затем он начал представлять женские трупы, которые в своих мечтах подвергал осквернению. Иногда ему представлялся секс и с мужскими трупами, но такие картины вызывали у него отвращение. 

Затем Бертран ощутил непреодолимую жажду воплотить свои фантазии в реальности. Первое время ему пришлось довольствоваться трупами животных, раскапывая которые он мастурбировал. С 1846 года для добычи свежих трупов он начал сам убивать собак. К концу этого года он впервые осознал потребность обладания человеческим трупом. В 1847 году Бертран заметил на кладбище полузасыпанную могилу, он не смог устоять перед искушением раскопать её, несмотря на опасность быть застигнутым за этим занятием. Он извлёк тело, но под рукой не оказалось ничего острого, чем бы он мог рассечь его на куски. Тогда Бертран стал в ярости наносить по трупу удары лопатой. 

В 1847-48 годах примерно каждые две недели у Бертрана начинались сильные головные боли, унять которые можно было только очередным надругательством над трупом. Любопытно, что трупы он вырывал голыми руками, даже не чувствуя боли от содранной кожи. Вырыв труп, он рассекал его саблей или ножом, вынимал внутренности. Совершая все эти манипуляции, он мастурбировал. Изрезав труп на куски, он складывал все его фрагменты обратно в могилу и зарывал её. 

В июле 1848 года Бертрану попалось тело шестнадцатилетней девушки. Его впервые охватило страстное желание совершить совокупление с трупом. 

«…Я покрыл его поцелуями и бешено прижимал его к сердцу. Все, что можно испытать при сношении с живой женщиной, ничто в сравнении с полученным мною наслаждением. Через четверть часа после этого я по обыкновению рассек тело на куски, вынул внутренности, а затем опять закопал труп…» 

В дальнейшем он начал практиковать половые акты с трупами людей и животных. После совокупления Бертран обезображивал и расчленял трупы. Надругательство над телом было кульминацией всего ритуала, и позднее он признавался, что именно ради процесса рассечения тела, а не полового акта, раскапывал могилы. Совокупление было лишь прелюдией, усиливавшей наслаждение. Без рассечения, извлечения внутренностей и последующего возвращения трупа в могилу ритуал не мог быть закончен. Крафт-Эбинг даже упоминает, что Бертрану случалось совершить совокупление с одним трупом, а затем рассечь — по каким-то причинам — другой. 

Был арестован в июле 1849 года по обвинению в осквернении могил и надругательстве над трупами. Бертран бесчинствовал на парижских кладбищах недалеко от гарнизона, в котором служил. Его также обвиняли в вампиризме и ликантропии. Обвинения вызвали изумление у сослуживцев Бертрана, которые о его наклонностях не подозревали. На следствии он заявил, что не может объяснить, почему совершил все эти преступления. Через месяц после поимки Бертрана его дело было на первых полосах всех парижских газет. Было доказано более двенадцати эпизодов надругательства над могилами. Военный суд приговорил его к одному году тюрьмы. Остаток своих дней он провёл в лечебнице. 

Поведение Бертрана изучалось многими психиатрами и исследователями сексуальных девиаций. Так, американский специалист по агрессивному сексуальному поведению доктор Юджин Ревич (в соавторстве с Льюисом Шлезингером) подробно описывал случай Бертрана в своей книге «Убийство на сексуальной почве и сексуальная агрессия: феномен, психопатология, психодинамика и прогноз». 

Помимо указанных преступлений, Бертрана подозревали в вампиризме — при жизни он даже получил прозвище Вампир с Монпарнаса — а также в модном тогда заболевании — ликантропии, то есть в умении превращаться в волка. В частности, как аргумент приводятся допросы Бертрана, где он утверждает, что: 

«… Я возвращался, судорожно дрожа и ощущая потребность в передышке. Я засыпал, не важно, где, и мог проспать несколько часов; но во время этого сна я слышал всё, что происходило вокруг. Иногда я выкапывал по десять-пятнадцать тел за ночь. Я выкапывал их голыми руками, которые часто были изодраны и окровавлены от того, что мне приходилось ими делать; но меня это не волновало, пока я не добирался до тел…» 

Изучением наличия этого мифического заболевания у Бертрана занимались многие учёные, эссеисты, писатели и медики.

 

На Олимпийских играх 1904 года победу в марафоне одержал Фред Лорц. Однако судьи не засчитали его результат, когда выяснили, что он более половины дистанции проехал на автомобиле.

6 августа 1904 года, в выпуске «The New York Times» говорилось, что 13 августа 1904 года в Celtic Park столичная ассоциация любительского атлетического союза проведет «особый семимильный марафон», в которой восемь лучших финалистов получат право конкурировать в марафоне на Олимпийских играх в Сент-Луисе 30 августа 1904 года. Лорц, внесенный в список как Mohawk Athletic Club, был назван одним из 19 "фаворитов" и как ожидалось, он сумел получить право на участие в Сент-Луисе.

На марафоне Олимпийских игр 1904 года, Лорц, пробежав 14.5 км, выдохся и его менеджер подвез его на машине следующие 17.7 км, после чего автомобиль сломался. Затем Лорц продолжил бежать до Олимпийского стадиона, где он пересёк финишную ленту и был встречен как победитель марафона.

Не смотря на то, что он изначально согласился с этим, он вскоре признался, что это была шутка, после того как зрители заявили, что он не пробежал весь марафон. Томас Хикс стал настоящим победителем, хотя у него тоже был небольшой инцидент с препаратом стрихнин, которой он пользовался большую часть маршрута. С тех пор препарат был запрещен. Среди 32 бегунов он был одним из тех, кто чуть не погиб (так же как Уильям Гарсия) и завершил спортивную карьеру на следующий день.

Лорз был исключён на всю жизнь Любительским Атлетическим Союзом, но вскоре был восстановлен, после того как он извинился за трюк и выяснилось, что он не собирался обманывать. Вскоре он выиграл Бостонский марафон в 1905 году со временем 2:38:25.

23 августа 1905 года Лорц был временно исключён из соревнований Любительским Атлетическим Союзом за участие в несанкционированных играх клуба Томаса Джефферсона в роще Витцеля, Лонг-Айленд, Нью-Йорк. Его ходатайство о восстановлении было отклонено. Он изначально должен был прождать два года, прежде чем подать заявку на восстановление, но он был восстановлен раньше срока, чтобы принять участие в Чикагском марафоне 1906 года, где он занял четвертое место.

Он занял второе место в марафоне Йонкерс в 1907 году, стал седьмым в Бостонском марафоне в 1908 году, шестым в марафоне Empire City Marathon в Йонкерсе в 1909 году и вторым в другом Бостонском марафоне через девять дней. В 1910 году он женился на Дороти Рейли, у них было трое детей. Лорц умер в 1914 году от пневмонии.

 

Слова «революция», «революционный» и прочие в то сумбурное время оказывали магическое действие на публику, и игнорирование их всякое начинание обрекало на провал, так как почиталось за революционную отсталость и приверженность к старому режиму. Правда, не исключалась возможность под флагом «революционности» вести работу явно контрреволюционную. Среди широкой публики мало кто в этом разбирался; важно было уметь во всех случаях и во всех падежах склонять слово «революция» — и успех всякого выступления с самыми фантастическими проектами был обеспечен.

Атаман Григорий Семенов о первых месяцах после февральской революции. Свои отряды он собирал под вывеской "революционных бурятских частей".

 

25 октября 73 годовщина самого масштабного морского сражения в истории войн - Битвы у Филиппин, которое также известно как Битва в заливе Лейте. Сражение, в котором были задействованы с японской стороны 66 боевых кораблей, из которых 4 авианосца и 9 линкоров, а с американской 194 боевых корабля, из которых 16 авианосцев (+18 эскортных авианосцев джипов) и 10 линкоров, свелось к трем независимым боям. Сражение в проливе Суригао, которое превратилось в последний в истории классический бой линейных кораблей; бой у мыса Энганье - фактически избиение американской палубной авиацией японских авианосцев, на которых не было самолетов. И бой у острова Самар, в которых главное соединение японских артиллерийских кораблей попыталось прорваться к десантному флоту американцев, вступив в бой с легкими силами противника.
Все эти бои, как известно, превратились в избиение японского флота, который потерял 4 авианосца, 3 линкора, 8 крейсеров и 12 эсминцев, плюс более 10 тыс человек экипажа.

 

Судьбы русских эмигрантов порой были настолько прихотливы, что скорее выглядят страницами приключенческого романа, нежели страницами истории. В книге «Русский штык на чужой войне» можно найти, например, такой эпизод: 

...Среди переехавших сюда представителей белоэмиграции нашлось и немало бывших военных. Первая крупная их партия прибыла сюда уже в 1921 г. Произошло это после того, как Союзное командование, не желавшее далее снабжать Белую армию генерала Врангеля, объявило о намерении ее распылить. 

В качестве альтернативы среди прочих вариантов оно предложило ее чинам службу во Французском иностранном легионе, а также содействие в переезде на сельскохозяйственные работы в Бразилию (главным образом для работы на кофейных и прочих плантациях). 

Часть из них, пусть и сравнительно небольшая, действительно осела здесь и избрала данное занятие для зарабатывания на жизнь. 
Впрочем, некоторым довелось работать и по своей прямой специальности. Так, например, они (причем не только «белые», но и «красные») участвовали здесь в нескольких переворотах и революциях. 

Так, журналист Парчевский свидетельствует, что во время его поездки в Парагвай «в вагоне-ресторане ко мне подсаживается русский из Вила-Рики. Он редко бывает в Асунсьоне, уже два года женат на парагвайке, учительнице средней школы, ему приходится говорить исключительно по-испански, и поэтому он очень рад потолковать с соотечественником по-русски. «У нас в Вила-Рика русских совсем нет. Я и говорить-то по-русски почти разучился, все по-испански. 

— А сами-то как Вы туда попали? Вы что, белый офицер? 

— Нет, я, собственно, красный офицер. Служил в Красной армии, потом по одному контрреволюционному делу попал на Соловки. Оттуда удрал, сначала в Сибирь, потом пробрался на юг, через Туркестан, на Каспийское море, в Баку, а оттуда — в Турцию. Из Малой Азии уехал к родным в Польшу, а потом, как польский эмигрант, в Бразилию. Работал в Сан-Пауло на заводе, потом перешел на автомобильное дело, а там меня застала их революция. Пришлось принимать участие и в этом деле. Поставили меня на броневой автомобиль и приказали палить по неприятелю. 

— Ну и Вы палили? 

— Палил. Но это все быстро кончилось. Начался кризис, пошла безработица, и я перекинулся в Парагвай, сражался с боливийцами. Когда русских демобилизовали, я получил место железнодорожного инспектора. Женился на своей «крестной мамаше» [Что-то вроде испанских мадрин, прикрепленных к солдатам и офицерам, чтобы скрашивать их «фронтовое» одиночество, и помогавших им мелкими подарками - Прим. авт.], которая посылала мне на фронт посылки, и перебрался к ней. Ничего, жить можно. Жалования — четыре тысячи песо, при том что на три тысячи жить можно нормально. Жизнь здесь дешевле, чем в Асунсьоне. 

Сначала хотел было заниматься земледелием. У меня были небольшие деньги. Земля здесь — ни по чем, по 1200 песо за гектар, но с маленьким капиталом не выдержишь — непременно прогоришь, и даже быстро. Словом, я это кинул и теперь только служу и разъезжаю на дрезине по участку. Вот заезжайте ко мне, посмотрите моего сына — настоящий парагвайчонок!» [цит. по Парчевский К. В Парагвай и Аргентину. Париж. 1936] 

Речь в этом отрывке идет, скорее всего, о Владимире Адреевиче Срывалине. Краткая его биография выглядит так: 

Родился в 1889 году, закончил Тверское кавалерийское училище в 1909, выпущен в 1-й лейб-драгунский Московский полк. Участник Первой мировой, дослужился до штабс-ротмистра. В 1917 окончил ускоренный курс Академии Генштаба, выпустился капитаном. 

Добровольно вступил в РККА в 1918 году. 

Причислен к Генштабу приказом ГШ №22 от 23.03.1918. Переведен в Генштаб приказом Всероглавштаба №18 27.06.1918. Получил назначение в штаб военрука Новгородского участка. 

С 09.11.1918 начальник Агентурного отделения Региструпра (на 02.1919 в той же должности); Региструпр в принципе можно назвать предшественником ГРУ. Включен в список Генштаба РККА от 15.07.1919. 
Последняя занимаемая должность в РККА — с 24 июня на 15 июля 1919 г. — для поруч. нач. шт. Южного фронта. По данным «Списка лиц Генштаба, исключенных из нового списка Генштаба без вести пропавшими», датируемым около начала 1920 года, значится пропавшим без вести при оставлении Украины. 

На фото: карточка из офицерской картотеки; фотография капитана Владимира Срывалина в музее Министерства обороны Парагвая.

 

оружие Z или противотанковый пистолет

Большое количество советских танков было серьезной проблемой для вермахта, которому сильно не хватало противотанковых средств для пехоты. Чтобы хоть как-то исправить положение, немцы создали 26-мм Kampfpistole Z. Ствол пистолета имел пять нарезов, что увеличивало точность и эффективность оружия.

Для изготовления пистолета-гранатомета использовались легкие металлы, что повлекло уменьшение веса оружия до 780 г. Для прицельной стрельбы использовался специально созданный градуированный прицел и спиртовой уровень. 
В боекомплект оружия Z входила 61-мм противотанковая надкалиберная кумулятивная граната образца 1942 года (Panzer-Wurfkorper 42 LP). Она пробивала, по советским данным, 50-мм броню, а немецким — 80-мм броню на дистанции до 75 м.


Комментарии могут оставлять, только зарегистрированные пользователи.