fly

Войти Регистрация

Вход в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создайте аккаунт

Пля, отмеченные звёздочкой (*) являются обязательными.
Имя *
Логин *
Пароль *
повторите пароль *
E-mail *
Повторите e-mail *
Captcha *
Октябрь 2019
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31 1 2 3

Спасибо

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 4.50 (1 Голос)


..наткнулся на книгу Лыкова И. С. "В грозный час". Где есть видение этой истории с Русской стороны. Вот "копи паст" из книги.

 


Высота Безымянная далась нам не сразу, мы ее взяли с превеликим трудом. Пропахивая глубокий снег, танки в буквальном смысле этого слова карабкались на высоту, но долго не могли одолеть ее крутизны. Правда, более легкие и подвижные тридцатьчетверки порой доходили даже до середины склона, а вот тяжелые KB зарывались в снег и буксовали сразу же у подножия высоты. Танкисты злились, на чем свет стоит ругая и многоснежную зиму, и припоздавшую весну, но больше всего, конечно, фашистов. Мы с комбатом как могли подбадривали экипажи, торопили их, хотя и понимали, что от людей здесь не все зависит.


Позвонил начальник штаба бригады капитан Смирнов. Как всегда, вежливо поинтересовался, удалось ли нам выйти на высоту.
— Ни черта не получается! — ответил ему расстроенный Коломиец. — Танки на днище садятся. Хорошо еще, что фашисты пока молчат.
— Постарайтесь, пожалуйста, — мягко попросил начштаба. — Сверху уже интересовались.
— Придется идти в обход высоты, — сказал комбат после разговора с начальником штаба бригады.
— Гитлеровцы на это как раз и рассчитывают, — заметил я. — Идти в обход — это идти по дороге, а она наверняка пристреляна противником.— Тогда надо с разгона, — предложил Коломиец, — пока не пробьем колею. И пусть поначалу это будет делать один танк.
Предложение показалось дельным. Мы быстренько собрали командиров танков, объяснили им задачу.
— Разрешите мне первому попробовать? — обратился к комбату механик-водитель Саенко. Его командир старшина Устинов поддержал просьбу.
Комбат вопросительно посмотрел на меня. Он еще не успел познакомиться со всеми людьми, не знал их деловых качеств. Я кивнул головой: эти справятся. Потом подошел к Устинову и Саенко, пожал им руки, пожелал успеха.
И вот одинокая тридцатьчетверка пошла на штурм высоты Безымянной. С разгону она бросалась на ее крутой заснеженный склон и скатывалась вниз. Раз, другой, третий... Метр за метром. Все выше и выше. И вот наконец она на вершине. А вслед за ней по пробитой колее пошли и другие машины. Правда, лишь Т-34. Тяжелый KB в тот день подняться на высоту так и не смог.
Пока танки штурмовали высоту Безымянную, время безвозвратно ушло. Атаку Красной Горки пришлось отложить до следующего дня. Это было необходимо еще и потому, что в баках машин почти не осталось горючего. Однако с выходом на высоту танки смогли до наступления темноты вести огонь по западной опушке леса, расположенного в непосредственной близости от Красной Горки, и уничтожили там несколько орудий и пулеметных точек врага. Был нанесен урон и его живой силе.
— Завтра нам будет легче, — заметил начальник штаба батальона старший лейтенант Тормоз, собрав от командиров рот сведения о пораженных огневых точках противника.
Но он ошибся. Легко нам не было. Едва наши танки и пехота пошли вперед, как из Красной Горки, из ближних деревенек, из леса ударили вражеские пушки и пулеметы. Их у противника было еще много, и вели они огонь по заранее пристрелянным участкам. Особенно беспокоили минометы. Нам-то они особого вреда принести не могли, а вот пехоте пришлось туго, и она вскоре залегла. Да и танки двигались по снегу очень медленно.
На этот раз я находился вместе с экипажем лейтенанта М. С. Бирюкова — того самого Бирюкова, с которым мы два месяца назад в бою за Коркодиново совершили рейд в тыл врага и выдержали осаду в подбитом КВ. Только экипаж у него был уже другой, да и танк тоже... Слышу, как Коломиец докладывает по рации на КП бригады обстановку. Майор Котов после некоторого раздумья отвечает:
— Ведите огонь и маневрируйте, чтобы не дать им пристреляться. Мы постараемся помочь.
Маневрировать трудно: мешает снег. Однако по мере возможности пытаемся это делать, одновременно отвечая на огонь гитлеровцев своим огнем. Наша пехота короткими перебежками приближается к нам. Впрочем, назвать это перебежками можно лишь условно: бойцы почти по пояс утопают в рыхлом снегу.
Через триплекс мне хорошо виден лес, что простирается к юго-востоку от Красной Горки. Оттуда в нашу сторону летят снаряды. Один из них угодил в танк старшего сержанта П. В. Сомова, перебил гусеницу.
Внимательно приглядываюсь к лесу и замечаю, что на опушке, на самом острие клина, образованного группой густо растущих деревьев, что-то мельтешит. Окликаю Бирюкова, говорю ему:
— Посмотри-ка получше вон на тот клин. Похоже, что фашисты подтаскивают туда пушки.
— Точно, товарищ комиссар, — подтверждает Бирюков. — Мы им оттуда лучше видны. — И тут же дает команду действующему за заряжающего старшине Н. А. Зарудному: — Осколочный!
Он стреляет и снова командует:
— Еще осколочный!
Старшина Зарудный, немногословный пожилой украинец, отвечает Бирюкову: «Щас» — и, проворно дослав снаряд в казенник, неизменно говорит: «Гоп!»
Движение на опушке леса вроде бы прекратилось. Но и нас нащупали вражеские артиллеристы, и в танк вскоре угодил снаряд. Механик-водитель старшина И. Ф. Мусияко сообщил:
— Все, приихалы. Кажись, гусеницу размотав...
Танк встал, но двигатель продолжал работать.
— Теперь накроет, — мрачно заметил Бирюков. — Пристрелялись.
Но нас не накрыли. Не успели. Почти тотчас же над полем промчались огненные стрелы реактивных снарядов, в расположении врага взметнулись черные клубы разрывов. Это заработали «катюши». Значит, свое обещание помочь майор В. Ф. Котов выполнил.
В то время, когда мы крутились перед Красной Горкой, часть нашей бригады поддерживала наступление пехоты на населенные пункты Большое и Малое Устье, расположенные вверх по течению Угры, неподалеку от того места, где в нее впадает Воря. Там тоже шел напряженный бой.
Командование 43-й армии внимательно следило за действиями бригады. Оно то и дело запрашивало наш штаб, интересовалось обстановкой. В свою очередь и майор Котов приказал Коломийцу и мне передавать сведения на КП бригады как можно чаще.
В моем личном архиве сохранилось несколько таких радиограмм. Написаны они мало понятным для непосвященного человека языком. Ну а посвященный может детально проследить всю дальнейшую картину боев за вышеназванные населенные пункты.
«Картина незавидная, — передавали, например, мы с комбатом на КП бригады. — Гроза на Красивую Груню действует. Гранит крепкий. Концерт артисты давали 5 раз. Зрители еще хотят. Зола на месте. Сережа плачет, льет слезы. Постараемся утешить. Воды хватает. Огурцы растут. Крупа не совсем в порядке...»
В переводе же на обычный язык это означало: «Обстановка сложная. Ведем наступление на Красную Горку. Артиллерии у немцев много. Наши гвардейские минометы сделали по фашистам 5 залпов, нанесли им большой урон, но артподготовку надо продолжать, так как враг по-прежнему занимает свой, участок обороны и сильным огнем мешает нам развивать наступление. Подбиты один Т-34 и один Т-26 (у нас были и такие танки, несмотря на то что мы именовались батальоном тяжелых и средних танков). Один танк удалось отремонтировать, но другой, Т-34, неисправен: протекает горючее. Неисправность постараемся устранить. Горючее есть. Снаряды подвезли. Не хватает патронов...»
После очередной атаки на Красную Горку мы снова сообщили на КП бригады: «Сережа и Костя перешли ковер».
Да, тридцатьчетверкам старшины Устинова, младшего лейтенанта Кривошапки, лейтенанта Махотникова и KB лейтенанта Бирюкова удалось-таки прорваться к окраине Красной Горки и огнем из пушек и пулеметов выбить фашистов с юго-западной опушки леса еще до подхода основных сил батальона и пехоты. А к вечеру и вся деревня оказалась в наших руках.
Более десяти дней длились в общей сложности бои за деревеньки, расположенные на реке Угра. Нам с трудом удалось сломить сопротивление противника. Но чувствовалось, что гитлеровцы держались из последних сил.
Обе стороны устали от бесконечных боев. Тем временем весна полностью вступила в свои права. А вместе с ней — распутица, бездорожье. На фронте наступило затишье.
В середине апреля по приказу командующего 43-й армией наша бригада снова была выведена на переформирование.

Спасибо


Комментарии могут оставлять, только зарегистрированные пользователи.