fly

Войти Регистрация

Вход в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создайте аккаунт

Пля, отмеченные звёздочкой (*) являются обязательными.
Имя *
Логин *
Пароль *
повторите пароль *
E-mail *
Повторите e-mail *
Captcha *
Ноябрь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 1 2

Спасибо

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (4 Голосов)

Укрепления линии Зигфрида протянулись от покрытых густыми лесами холмов в районе Саара на север вдоль немецкой границы с Люксембургом, где они имели в глубину от 15 до 65 километров, но относительно немного долговременных огневых позиций. Дальше на север, проходя через Хюртгенский лес и по краю долины Рейна, близ Штолберга и Ахена, она сужалась до 7—10 километров, однако плотность укрепленных дотов была там намного выше.

Идея и подготовка линии Зигфрида были прямым результатом блистательной работы немецкого генерального штаба и его стремления создать укрепленный район с использованием последних достижений военного дела. В отличие от французской линии Мажино, проходившей южнее и ограниченной в основном районом Саара, линия Зигфрида строилась с расчетом на новые методы ведения войны, основанные на высокой подвижности войск.

Хотя войны на два фронта следовало по возможности избегать, немецкие планировщики учитывали, что на протяжении недолгого времени она может оказаться неизбежна. Понимая, что Франция и Великобритания, скорее всего, исполнят свои обязательства по отношению к Польше, немцы решили выстроить на западе, между Германией и Францией, линию Зигфрида — не просто самую непробиваемую линию укреплений в мире, но и плацдарм для массированного наступления собственных войск.

Глубина линии Зигфрида варьировалась в зависимости от рельефа местности и плотности населения. Деревни и небольшие города в густонаселенных местах включались в оборонительную систему. Многие невинные на вид сельские домики в Гастенрате и Шерпензееле являли собой на самом деле укрепленные огневые точки. Подвальные перекрытия делались из железобетонных плит толщиной от 30 до 45 сантиметров; стены подвалов выступали из-под земли на полметра, а узкие, длинные бойницы в них маскировались под вентиляционные отверстия. Траншеи проходили между дотами зигзагом, чтобы в них было труднее запустить гранатой. По сути дела, дома строились поверх укрепленных точек, замаскированных так ловко, что мы догадывались об их предназначении, только подойдя вплотную.

Основные доты размещались в полях за окраинами деревень и обычно строились прямоугольными, но иногда — в форме многоугольника, подлаживаясь под рельеф местности. В размерах они имели от 9 до 18 метров и могли вместить до полусотни солдат.

Поначалу их расположение казалось совершенно случайным, но, приглядевшись, мы обнаружили, что доты размещены так, чтобы наилучшим образом использовать складки местности. Как правило, они строились так, чтобы лобовая атака на один попадала под перекрестный огонь со стороны двух других. Таким образом, дот не обязательно был развернут в направлении предполагаемой атаки, а мог смотреть в любую сторону, с какой мог бы поддержать огнем соседние укрепления.

Стены дотов отливались из армированного железобетона толщиной от 90 до 180 сантиметров, крыши — от 90 до 122. В качестве арматуры служили уложенные вплотную друг к другу рельсы; затем вторым слоем, с промежутком в полтора метра, укладывали еще один слой рельсов, под прямым углом к предыдущему, — и так несколько раз. Затем пространство между слоями рельсов заливали бетоном, формируя мощнейшую броню, практически неуязвимую для артиллерийского огня. Прямое попадание 240-мм снаряда (более крупным калибром полевой артиллерии мы не располагали) в крышу дота давало воронку глубиной в полметра и шириной в метр с лишним. Бронебойный снаряд калибра 76 мм оставлял на стене дота углубление в 25 сантиметров и поперечником в полметра. Если бы танковое орудие могло дать несколько попаданий в одну точку, возможно, оно и продолбило бы стену, но все это время танк находился бы под убийственным артиллерийским огнем. Эффективнее всего было бить по бойницам, где защита была слабее… После того как дот захватывали, наши саперы закладывали внушительные заряды и подрывали крышу изнутри, обезвреживая дот.

Наполнитель придавал немецкому бетону темно-серый цвет, отчего их доты совершенно сливались с местностью. Перед укреплениями лежали длинные, непрерывные линии «драконьих зубов». В первых рядах надолбы имели примерно 60 сантиметров в высоту, а затем постепенно делались все выше, достигая высоты от полутора до почти двух метров. Преодолеть их гусеничным машинам было почти невозможно. Таким образом, заграждения удерживали танки на достаточной дистанции, чтобы те не могли вести прицельный огонь по бойницам, но достаточно близко, чтобы попасть под встречный противотанковый огонь со стороны дотов.

Сочетание надолбов и дотов представляло собой образец идеальной обороны. Вдобавок немцы прокапывали между дотами траншеи и могли свободно перебрасывать пехоту с одной позиции на другую. Бульдозерами они выкапывали ямы в форме перевернутых клиньев, создавая в направлении противника земляную насыпь. Затем в яму загоняли танк так, что башня его едва выступала над насыпью, прикрывавшей машину, — за исключением пушки и лобовой части башни. В результате под вражеский огонь подставлялись лишь наиболее сильно бронированные части танка. Кроме того, такая позиция создавала определенную маскировку. Отрывать клиновидные ямы можно было быстро, а танки легко перемещались между позициями. Кроме того, в подобных же ямах идеально размещались 88‑мм универсальные орудия.

Дальше в тылу размещались подобные же позиции артиллерии и многоствольных ракетных установок «Небельверфер». Хотя «небельверферы» не отличались точностью, против наступающей пехоты их ведущийся по площадям огонь был очень эффективен. Из-за пронзительного воя эти ракеты получили прозвище «визгунов». Между дотами, ходами сообщения и орудийными позициями располагались окопы и огневые точки для пулеметов, минометов и стрелков.

Таким образом, нам предстояло прорвать не сплошную линию укреплений, а череду оборонительных позиций, уходящих далеко в тыл. Стоило нашим войскам прорвать одну линию обороны, как они попадали под огонь второй и третьей. Уходя в прорыв столь эшелонированной обороны, было жизненно необходимо продвигаться как можно быстрее, расширяя пролом, чтобы избежать атаки с обоих флангов наступающей группировки.

Сложную сеть надолбов, дотов, переплетенных траншей, окопов и огневых точек линии Зигфрида поддерживала превосходная дорожная сеть, предоставлявшая немцам не только эффективную систему обороны, но и плацдарм для массированного наступления. Несколько месяцев спустя нам предстояло ощутить это на себе в ходе сокрушительного немецкого контрнаступления при Арденнах…

1‑я армия преследовала отступающие немецкие части, пытаясь перехватить их прежде, чем те отступят за линию Зигфрида. Хотя при Мо, Суассоне, Лаоне и Монсе нам это удалось, часть войск немцам все же удалось сохранить. Теперь нашей задачей было атаковать их как можно скорее, прежде чем они пополнятся и организуют нормальную оборону.

Согласно уставу бронетанковых сил танковой дивизии не полагалось атаковать сильно укрепленные позиции своими силами, а следовало дождаться сосредоточения пехоты, артиллерии и танковых батальонов прорыва резерва Главного штаба, а также авиации. Хотя генералу Роузу было об этом прекрасно известно, он также понимал и то, что немцы воспользуются передышкой, чтобы укрепить свою оборону. Понимая, что в тот момент немцам не хватало живой силы, чтобы полностью занять оборонительные позиции на всю глубину, генерал принял решение как можно скорее провести атаку всеми наличными силами.

План наступления был ясен и прост. Оперативная группа X из БгА должна была штурмовать линию Зигфрида восточнее Эупена, южнее Ахен-Эйнаттенского леса. Оперативным группам Лавледи и Кейна из БгБ было предписано продолжать движение мимо Ретгена и попытаться нанести фланговый удар по тому же укрепрайону с юга. В ночь с 12 на 13 сентября патрули из БгА, выдвинутые на разведку «драконьих зубов», обнаружили место, где немецкие фермеры засыпали надолбы землей, обустроив временный проход для сельскохозяйственной техники. Времени расчистить насыпь у немецких солдат не было, но следовало предполагать, что проход обильно заминирован.

Штурм начался в 8 часов утра 13 сентября. Оперативная группа X двинула вперед пехоту, поддержанную артиллерией и самоходными орудиями, которые вели огонь по бойницам ближайших дотов. Танк-тральщик из 32‑го бронетанкового полка должен был обезвредить заложенные в насыпи мины.

На ровной местности бойковый трал работал отлично, но маломощному «Шерману» не хватало лошадиных сил, чтобы вкатить барабан вверх по склону. На полпути вверх одна из цепей застряла между надолбами, и танк встал. Всему экипажу пришлось выбираться из машины и под сильнейшим огнем противника попытаться распутать застрявшую цепь. Два танка из того же полка выдвинулись вперед и оттащили танк-тральщик с насыпи при помощи канатов. В конце концов саперам из 23‑го танково-саперного батальона удалось под убийственным огнем немцев обезвредить мины в проходе.

Тогда вперед пустили бульдозерный танк. С помощью его отвала пространство между надолбами удалось заполнить землей, образовав проходимый для танков гребень. Немцы, по-видимому, не предусмотрели, что для этой цели удастся использовать бульдозерный танк!

Полковник Доун из оперативной группы X немедленно бросил в проход 20 танков, выдвинувшихся к дотам, чтобы поддержать его пехоту. Стоило танкам преодолеть ряды надолбов, как их стрельба по амбразурам дотов стала исключительно эффективна. Боевые части 26‑й полковой боевой группы 1‑й пехотной дивизии обеспечили дополнительную поддержку, и вместе с саперами и артиллерией им удалось преодолеть линию огневых точек, уничтожив не только укрепления, но и большое число 88‑мм противотанковых орудий. До какой степени немцам не хватало личного состава, показывает то, что восемь орудий было захвачено бездействующими. Своему успеху этот штурм был в большой степени обязан потрясению, которое испытали немцы, застигнутые врасплох прорывом танков.

Прорыв первой линии обороны дорого обошелся боевой группе. Потери среди пехоты и саперов были потрясающе высоки: из двадцати танков «Шерман», первыми преодолевших «драконьи зубы», десять было подбито еще до заката. Из этих десяти восемь занялись огнем и выгорели дотла, это было еще одним примером относительной слабости 75‑мм и 76‑мм танковых орудий и исключительной уязвимости легко бронированных танков М4 в сравнении с немецкой бронетехникой.

Огневая мощь окопавшихся немецких танков, противотанковых орудий и дотов потрясала. Вновь было отмечено, что противник сосредотачивал огонь на подбитой машине, покуда та не вспыхивала. 750 литров горящего бензина заливали моторное отделение танка и боекомплект; башня и распахнутый люк действовали, точно дымовая труба. Большая часть внутренних деталей сплавлялась воедино, броня теряла закалку от страшного жара. Вновь превратить танк в действующую боевую машину было после этого уже невозможно.

Пока Боевая группа А шла в лобовую атаку на «драконьи зубы» южнее Ахена, БгБ вела наступление с фланга, к северу от Ретгена. Пройдя через северные окраины густо заросших крутых холмов Хюртгенского леса (идеальной местности для обороны), наши солдаты в конце концов обнаружили проход между надолбами, пускай и заминированный, перегороженный кабелями и стальными ежами. Саперы двинулись вперед, чтобы под яростным огнем снять эти препятствия и пропустить танки.

Оперативная группа подполковника Кинга под Шмидтхофом попыталась пойти в лобовую атаку, но была остановлена сильнейшим немецким огнем. Через «драконьи зубы» близ Шмидтхофа вела заминированная дорога, перекрытая натянутыми кабелями и стальными ежами. После того как саперы разминировали путь и убрали препятствия, оперативная группа попыталась ворваться в проход. Но невинный с виду сельский домик по левую руку от дороги оказался замаскированным дотом. Танковая колонна попала под жестокий обстрел с тыла и флангов. Лишь после тяжелого боя дот был уничтожен, и колонна смогла миновать городок.

Дивизия к этому времени глубоко вклинилась во внешние линии обороны линии Зигфрида. К 15 сентября БгБ в ходе направленной на северо-восток атаки миновала и вторую оборонительную линию. В тот день мы проезжали по дороге в полутора километрах южней Корнелимюнстера, пытаясь разыскать оперативную группу Кинга, когда я внезапно увидал белый след взлетающей из леса на востоке ракеты. Вначале я подумал было, что это наши наводчики отмечают цель, — но мне никогда прежде не доводилось видеть за сигнальной ракетой такого длинного белого хвоста. Кроме того, в отличие от сигнальной, эта уходила все выше и выше, не возвращаясь к земле. Я крикнул Вернону, чтобы тот остановил джип, и потянулся к биноклю, чтобы рассмотреть ракету получше.

Покуда первая продолжала свой бег в небеса, чуть правей ее по такой же траектории взмыла и вторая ракета. Я знал, что немецкие укрепления расположены в лесу в той стороне, и предположил, что ракеты принадлежат противнику и запущены с позиции, расположенной приблизительно в 1200—1600 метрах восточнее нас. Ракеты продолжали подниматься вертикально, покуда не скрылись из виду, даже не пытаясь склониться к земле. День был более-менее ясный, и в бинокль я мог превосходно различить все подробности.

Штаб ремонтного батальона разместился в Ререне, в двух с половиной километрах к западу, — это была еще территория Бельгии. Когда я доложил об увиденном майору Аррингтону, мои приятели съязвили, что я, должно быть, крепко приложился к трофейному шнапсу! Но на следующий день я оказался отмщен: отдел разведки доложил, что немцы запустили по Антверпену первые «Фау‑2». Мы слышали об этих ракетах прежде: Германия уже обстреливала ими Лондон, устье Темзы и другие порты на Ла-Манше. Но, насколько мне известно, это был первый случай, когда за запуском «Фау‑2» наблюдали с земли наши войска.

Наступая по сходящимся направлениям на восток и северо-восток на узком участке фронта, Боевые группы А и Б постепенно сближались. К 23 сентября обе достигли района Штолберг — Ахен. Штолберг был небольшим промышленным центром, лежавшим в глубокой и узкой долине к юго-востоку от Ахена, на северной опушке Хюртгенского леса.

К этому времени 3‑я бронетанковая дивизия и части VII корпуса прошли через последние массивные укрепления линии Зигфрида и узким, уязвимым для атаки с флангов клином пробили немецкий фронт. За каких-то восемнадцать дней 1‑я армия, в авангарде которой шла 3‑я бронетанковая дивизия, преодолела расстояние от Парижа до линии Зигфрида, уничтожив в бою или захватив в плен многие тысячи немецких солдат. За следующие двадцать дней в отчаянных сражениях она преодолела линию Зигфрида. Журналисты уже называли нашу дивизию «передовой» или «острием копья» — титул, заслуженный ею по праву.

Все же мы явно выдохлись, действуя далеко за пределами возможностей своих линий снабжения. Большая часть предназначенных для нас боеприпасов и горючего все еще тащилась за нами на грузовиках с плацдарма «Омаха». Запасы топлива, снарядов, пайков и критически необходимых запчастей были крайне ограничены. У нас кончились даже полевые карты. Мне приходилось отмечать пройденный за день путь восковым мелком на футляре для карт, чтобы потом не заблудиться ночью, доставляя отчет о боевых потерях и возвращаясь назад.

соц. сети


Комментарии могут оставлять, только зарегистрированные пользователи.