fly

Войти Регистрация

Вход в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создайте аккаунт

Пля, отмеченные звёздочкой (*) являются обязательными.
Имя *
Логин *
Пароль *
повторите пароль *
E-mail *
Повторите e-mail *
Captcha *
Сентябрь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30

Спасибо

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (3 Голосов)

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Ранним вечером 21 июля, еще до захода солнца, мы приехали в расположение батальонного штаба и увидали, что часовой в противогазе крутит ручной трещоткой — это был сигнал газовой атаки. Мы с водителем тут же достали свои противогазы из багажника и натянули. По всему лагерю механики бросали инструменты и бежали за сложенными в трейлере у штаба ремонтной мастерской противогазами: туда их собирали из подбитых и покинутых танков и бронемашин, чтобы потом вновь раздать солдатам.

Запас противогазов расхватывали, покуда не осталась только одна маска. В этот момент в трейлер с разных концов вбежали двое. Одним был лейтенант Рид, великан 193 сантиметров ростом и весом в 113 килограммов (мы прозвали его «Здоровяк Рид», как в комиксе «Терри и пираты»). Вторым был майор Аррингтон — 173 сантиметра и от силы 73 килограмма. Оба жадно глянули на противогаз. В точности никто не знает, что подумал каждый из них, но противогаз достался лейтенанту, а майор вышел из трейлера с пустыми руками.

К счастью, газовая тревога оказалась ложной. Оказалось, что в расположении тыла батальона упал немецкий дымовой снаряд с белым фосфором; кто-то из часовых принял дым за ядовитый газ и поднял тревогу. Панику подхватили остальные часовые, и она быстро охватила все вокруг. К закату все успокоилось, но нервозность осталась, и все старались пристроить противогаз под рукой на ночь.

На случай если противник будет использовать горчичный газ, к ремонтным ротам было приписано по три грузовика для проведения обеззараживания. На них возили деревянные емкости с водой и несколько бочек с хлорной известью: смесью хлорной извести с водой полагалось обрызгивать зараженные машины. Разлагаясь, известь выделяла свободные радикалы хлора, которые соединялись с молекулами горчичного газа, обезвреживая его. Из-за ложной тревоги водители этих машин тем вечером особенно тщательно проверили свой груз, а один из них даже откупорил бочку с хлорной известью, чтобы проверить, что там достаточно химиката.

На ночь расчет грузовика устроился в окопе рядом с машиной. А ближе к ночи над лагерем сгустился плотный туман. Очевидно, влага попала в открытый барабан, и оттуда начал понемногу выделяться хлор. Поскольку этот газ тяжелее воздуха, то, перехлестывая через край бочки, он скатывался по бортам грузовика в окоп. Водитель, проснувшись, уловил запах хлора… Понятно, что в последующих событиях немалую роль сыграла паника предыдущих часов. Водитель от ужаса заорал и потерял сознание. Его проснувшийся помощник, находившийся в том же окопе, увидал обмякшее тело товарища, почуял хлор и посчитал водителя мертвым. Потеряв от ужаса всякое соображение, он заорал во всю глотку:

— Газ! Газ!

Последовавшее было кошмаром. Другие солдаты просыпались и тут же поднимали тревогу. Кто-то делал три выстрела в воздух, часовые вновь гремели трещотками. «Газ! Газ! Газ!» — орал какой-то радист.

В считанные секунды тревога распространилась по всему плацдарму 1‑й армии, и началось столпотворение. Солдаты выпрыгивали из окопов и с воплями метались в темноте в поисках противогазов. Если бы немцы знали, что происходит, они могли бы обрушиться на совершенно дезорганизованную армию. Лишь через некоторое время, когда газоиндикаторные наклейки часовых не поменяли цвет, как должны были при соприкосновении с отравой, солдаты начали понимать, что тревога вновь оказалась ложной.

Как могла дисциплинированная, хорошо обученная армия поддаться подобной внезапной истерии? Быть может, потому, что это поколение молодежи выросло на страшных рассказах о газовых атаках Первой мировой?

До сего дня никто в точности не знает, насколько та паника могла повлиять на оборонительные возможности армии. На следующее утро командующий Боевой группой Б генерал Трумен Будино созвал на совещание всех командиров подразделений. Он выказал свое изумление и ужас, вызванные потерей дисциплины в войсках. За все годы службы в армии он не видел ничего подобного — и не собирался в будущем ничего подобного терпеть! Генерал Будино передал офицерам прямой приказ командующего 1‑й армией генерала Омара Брэдли, который вкратце звучал следующим образом:

Ввиду событий предыдущего вечера я заключаю, что даже реальная газовая атака со стороны немцев принесла бы меньше урона нашим войскам, нежели вызванная газовой тревогой паника. Посему вам приказано довести до сведения всего личного состава, что с сего момента газовую тревогу поднимать категорически запрещается даже в случае действительной газовой атаки. Трещотки и прочие сигналы газовой тревоги следует собрать. Газоиндикаторные наклейки часовых разрешается оставить как средство индивидуальной защиты. Каждый солдат обязан застрелить на месте любого, кто пытается поднять газовую тревогу, вне зависимости от обстоятельств.

Более сурового приказа на моей памяти не отдавал ни один командующий армией. Не уверен, что у генерала Брэдли были полномочия отдать такое распоряжение, но в то время оно было полезно и, пожалуй, необходимо. Во всяком случае, мы все приняли его к сведению, и больше газовых тревог с той поры не было.

Следующие несколько дней были потрачены дивизией на перегруппировку. Новые пополнения вливались в состав частей, а ремонтный батальон продолжал трудиться круглые сутки, пытаясь дочинить еще не тронутые машины. Вдобавок прямо из Тидворт-Даунс на плацдарм начинали поступать новые танки и другая техника.

Прежде чем отправиться в боевые части, новые машины нуждались в переоснащении на ремонтной базе. Теоретически бронетехника доставлялась нам полностью укомплектованной, однако часть оборудования поступала в отдельных ящиках и упаковках — и тогда его приходилось вытаскивать, чистить и устанавливать. Все это можно было бы сделать и на базовом складе, что сберегло бы ремонтным командам немало времени. Однако поскольку складские рабочие не всегда были знакомы с танковым оснащением и его особенностями, то в каком бы состоянии ни поступили к нам машины, перед отправкой на передовую их все равно приходилось проверять. Нередко к рембату приписывали в помощь и танковые экипажи — только опытные танкисты знали, куда и что положено установить.

22 июля, после обеда, майор Аррингтон приказал мне, остальным двоим офицерам связи (лейтенанту Ниббелинку из БгА и лейтенанту Линкольну из боевой группы Р (БгР), а также лейтенанту Лукасу из штабной роты вместе с ним пронаблюдать за демонстрацией нового образца техники на соседнем поле. Явившись на место, мы сразу обратили внимание на группу старших офицеров, столпившихся вокруг легкого танка М5. Судя по красным меткам на бортах джипов, там собралось несколько генералов. Когда мы выбрались из джипа и подошли к собранию высоких чинов, я невольно съежился — думаю, мои товарищи-лейтенанты испытывали то же самое. На демонстрацию явились командующий нашей дивизией генерал-майор Уотсон, бригадные генералы Хики из БгА и Будино из БгБ, а также большая часть штаба дивизии.

Стоявшего в центре группы рослого офицера в «куртке Эйзенхауэра» было легко узнать. Говорили, что его украшает больше звезд, чем любого другого генерала в армии: три на тропическом шлеме, по три в петлицах и по три — на погонах. Демонстрацию посетил сам генерал Паттон, и лишь потому, что 3‑я армия еще не была сформирована, его присутствие в Нормандии оставалось тайной.

Исполненный сурового обаяния, Паттон, с его пронзительным взором, являл собою образ идеального солдата. Его манера появляться всюду в бриджах, начищенных до блеска сапогах для верховой езды и с двумя пистолетами (с рукоятками из слоновой кости) на поясе с блестящей медной пряжкой побуждала некоторых считать его модником, но она составляла часть его магнетизма. Перед Паттоном невозможно было не благоговеть; его внешность и выправка совершенно подавляли собеседника. Многие из офицеров нашей дивизии, служившие прежде под его началом, относились к Паттону как к полубогу. Подчиненные по-разному воспринимали его решительную натуру и суровость в дисциплинарных вопросах: они или ненавидели Паттона всеми фибрами души, или готовы были молиться на следы его сапог.

Джордж Смит Паттон — командир танкового корпуса

Пронаблюдать мы пришли за испытаниями нового навесного приспособления на танк М5, предназначавшегося для прорыва живых изгородей. До этого момента танк мог преодолеть изгородь, только следуя за бульдозерным танком, — а таких в дивизии было всего четыре.

Концепция резака пришла в голову молодому солдату из соседнего саперного батальона из юношеских его воспоминаний, когда он в деревне сносил бульдозером зеленые насаждения. Устройство представляло собой стальной брус, к нижнему краю которого были под прямым углом приварены заостренные шипы 25—30 сантиметров длиной. Сварная конструкция крепилась на буксировочных серьгах на нижнем листе лобовой брони, прикрывавшем коробку передач. Прежде танк при попытке протаранить живую изгородь только вставал на дыбы, поскольку туго сплетенные корни укрепляли основание ограды. Теперь же шипы в основании нового резака впивались в их массы, не позволяя танку заваливаться на корму и в то же самое время подрубая часть скрепляющих изгородь корней, а инерция танка сносила участок изгороди целиком.

Опыт удался превосходно с первой же попытки: танк безо всякого труда одолел изгородь. Перспективы были очевидны: вместо того чтобы дожидаться бульдозерных танков, теперь было возможно прорывать живые изгороди сразу во многих местах. Когда Паттон довольно кивнул, мы поняли, что дело пойдет. Генерал Уотсон вызвал полковника Смита, начштаба дивизии, и приказал разработать план по немедленной установке резаков. Полковник Смит и отдел оперативной и боевой подготовки подсчитали, что дивизии потребуется 57 подобных приспособлений. И, поскольку на следующий день назначено было большое наступление, требовались они безотлагательно.

Полковник Коуи, хотя он не имел ни малейшего понятия, сколько человеко-часов потребует сварка и установка одного резака или хотя бы когда мы сможем добыть достаточно стали, заверил генерала Уотсона, что к семи часам завтрашнего утра его люди соорудят и поставят 57 резаков. Планы завтрашнего наступления строились на этом скоропалительном обещании. Всем было понятно, что решительность полковника пришлась генералу Паттону по душе, но выполнять его обязательства предстояло низшим чинам.

Полковник Коуи подошел к нам и поинтересовался у майора Аррингтона, сколько в нашей дивизии имеется сварочных аппаратов. Аррингтон ответил, что 42 — включая и те, которыми располагал ремонтный батальон, и те, что остались за ремонтными командами в боевых частях. Коуи пообещал, что полковник Смит передаст все аппараты нам. Дальнейшие события могли послужить примером тому, как следует осуществлять план в самых неблагоприятных условиях. Под базу переоснащения мы заняли несколько брошенных гаражей в Сен-Жан-де-Дэ. Пробоины в крышах заткнули снятым с грузовиков брезентом; им же занавесили дверь для затемнения. Начальником производства назначили уорент-офицера Дугласа, на гражданке — опытного, дипломированного сварщика.

Отведя нас в сторону, майор Аррингтон отдал отдельные распоряжения. Лейтенант Линкольн должен был отогнать конвой грузовиков с резаками и горелками в зону высадки «Омаха» и вывезти с берега по возможности больше немецких стальных надолбов. Лейтенант Лукас должен был возглавить другой конвой — до Шербура, где ему следовало вывезти все швеллеры и двутавры от 102 до 305 миллиметров шириной со складов крупного сварочного цеха на южной окраине города. И то и другое следовало доставить в Сен-Жан-де-Дэ как можно скорее. Мне майор Аррингтон поручил связаться с майором Джонсоном, офицером по автотранспорту 33‑го бронетанкового полка, и попросить его, чтобы все танки его части прибыли в Сен-Жан-де-Дэ к 23.30. Машины 33‑го полка должны были пойти по конвейеру Б, а 32‑го бронетанкового — по конвейеру А, в другом здании, и прибыть на место им следовало только к полуночи.

К тому моменту, когда первые танки 33‑го полка добрались до Сен-Жан-де-Дэ, все было уже организовано. В гаражах установили переносные электрогенераторы «Онен», чтобы обеспечить сварщиков освещением. Поблизости дежурили дополнительные машины 486‑го зенитного батальона — для прикрытия от немецких самолетов на случай, если те заметят отсветы дуговых разрядов от сварки.

Чертежей у Дугласа не было; уорент-офицер просто набросал эскизы на листках из блокнота и раздал их рабочим. Одна группа вырезала части и сметывала их вместе. Сварщики завершали работу, после чего уже другая группа крепила резаки на буксировочных скобах танков. Тем временам Дуглас и его команда доработали конструкцию, прибавив к ней плужники на боковых шипах, — это помогало прорываться через изгородь еще быстрее.

Сварщики работали всю ночь и к рассвету успели изготовить и установить целых семь резаков, и еще несколько было недоделано. В итоге оказалось, что на один резак уходило 40 человеко-часов труда. Это значило, что 40 сварщиков могли делать в среднем один резак в час, хотя производство тормозилось тем фактом, что среди резаков не нашлось бы двух вполне одинаковых.

К счастью, туман и облачность задержали бомбардировку, и наступление отложили на двое суток. Сварщики продолжали работать круглосуточно, без перерывов. Некоторые трудились так долго и усердно, что временно слепли от пламени дуговой сварки, и их приходилось сменять. Потерянное от перенапряжения зрение возвращалось к ним лишь со временем.

спасибо


Комментарии могут оставлять, только зарегистрированные пользователи.