fly

Войти Регистрация

Вход в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создайте аккаунт

Пля, отмеченные звёздочкой (*) являются обязательными.
Имя *
Логин *
Пароль *
повторите пароль *
E-mail *
Повторите e-mail *
Captcha *
Сентябрь 2019
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 31 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 1 2 3 4 5 6
1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 4.80 (5 Голосов)

Биография этого маршала весьма характерна для французского военачальника наполеоновской эпохи. Ней родился в 1769 году в Саррици, в семье бочара. С 13 лет он в качестве клерка начал работать у нотариуса. В 19 лет он поступил в гусарский полк, в 1792 году Ней был уже лейтенант. Он сделал быструю военную карьеру во время войн, которые вела революция, а потом наполеоновская Франция. "Храбрейший из храбрых" - так называл Нея император. 

Фортуна к нему благоволила, в 1808 году он получил от Наполеона I титул герцога Эльхингенского, а после кампании 1812 года - титул князя Московского. Во время изгнания наполеоновской армии из России Нею удалось спасти остатки французских войск, которым грозило уничтожение или плен. Убедившись, что войну дальше продолжать бессмысленно, маршал Ней оказался в числе тех, кто склонил Наполеона к подписанию акта отречения от короны в пользу сына. Но последнему не суждено было овладеть ею. В Париж торжественно вступил Людовик XVIII, который с помощью стран-победительниц был возведен на французский трон. 

Маршал Ней признал нового короля, при котором он стал пэром Франции и командиром кавалерийского корпуса. Однако в марте 1815 года начались знаменитые "100 дней", когда Наполеон, покинув остров Эльба, высадился с небольшим отрядом на французский берег и двинулся к Парижу. 
В первые дни после высадки парижская пресса лишь высмеивала корсиканского узурпатора; даже его быстрое продвижение через города, декларировавшие за сутки и даже за несколько часов до этого свою "верность" Бурбонам, выдавалось как свидетельство неминуемого близкого краха безумной авантюры. Людовик XVIII объявил собравшимся по его просьбе иностранным дипломатам: "Сообщите своим дворам, что нелепое предприятие этого человека столь же мало способно нарушить спокойствие Европы, как и мое собственное спокойствие". 
Однако изоляция Бурбонов изо дня в день становилась все реальней. 
На ограде, окружавшей Вандомскую колонну, был вывешен плакат: "Наполеон приказал сообщить королю: не присылайте мне больше солдат, у меня их уже достаточно". 16 марта в публичной речи Людовик XVIII уже сменил тон, но все же заверил собравшихся: "Как могу я в возрасте шестидесяти лет лучше кончить жизнь, чем умереть, защищая ее? Я ничуть не боюсь за себя, но я боюсь за Францию". Однако инстинкт самосохранения (или благоразумие) возобладал - через три дня король поспешно сел в карету и, загнав лошадей, добрался до Бельгии. 
В то же время в Париже был опубликован издевательский "катехизис для роялистов", который начинался с характерного диалога: 
"Вы француз?" 
"Нет, я роялист". 

Ней получил от Бурбонов приказ остановить это продвижение и поклялся, что привезет узурпатора в железной клетке, но 18 марта, встретив Наполеона в Оксере, он тоже перешел на его сторону. "Я должен был уступить силе обстоятельств", - говорил позже маршал. Наверное, свою роль сыграли все же солдаты, толпами переходившие на сторону любимого императора. А может быть, магический, завораживающий взгляд Наполеона? 

Второе правление Наполеона - знаменитые Сто дней - закончились поражением в битве при Ватерлоо и вторичным отречением от престола. В этом сражении Ней проявил свою обычную неустрашимость, под ним было убито пять лошадей, когда он тщетно пытался повернуть ход событий в пользу наполеоновской армии. Маршал был взят в плен. 

Возвратившиеся в Париж Бурбоны и окружавшие трон роялисты мечтали о мести, которая устрашила бы страну и укрепила непрочный трон Людовика XVIII. Правда, Конвенция от 3 июля 1815 года о капитуляции наполеоновских войск содержала статью XII, гарантировавшую амнистию всем сражавшимся в армии императора. Но из этой амнистии задним числом Бурбоны решили сделать изъятия. Вторая реставрация сопровождалась военными судами и смертными приговорами в отношении лиц, особо помогавших "узурпатору". Это было выполнением королевского ордонанса от 24 июля и вместе с тем происходило в условиях внесудебного белого террора. 
Наиболее известной жертвой роялистов стал Ней. Осуждение Нея должно было послужить уроком для других. Конечно, более дальновидные из руководителей роялистской партии понимали, насколько безнадежно компрометируется режим Бурбонов в глазах Франции, запятнав себя кровью Нея. Но таких людей среди роялистов было меньшинство, и не они определяли политику правительства в то время. 
3 августа Ней был арестован. Допрашивавший его префект полиции Деказ тщетно пытался добиться от маршала признания в предварительном сговоре с Наполеоном, навстречу которому Ней был отправлен с войсками в марте 1815 года. 

Правительство Бурбонов столкнулось с препятствиями уже при организации военно-полевого суда, которому предполагалось поручить вынесение приговора Нею. Маршалы Массена и Ожеро сказались больными. Старейший из маршалов - Монсе отверг предложение занять пост председателя суда (к опубликованному в газетах якобы от имени маршала письму, в котором отмечалось, что в то время, как Ней сражался за Францию, его обвинители находились в стане врагов страны, Монсе не имел отношения). Правительство лишило Монсе маршальского звания и изгнало его из палаты пэров. Пост председателя занял маршал Журдан. Ней решительно возражал против передачи его дела в ведение военно-полевого суда и требовал, чтобы его судила палата пэров, членом которой он состоял. Маршал добился успеха. Военный трибунал голосами пятерых судей против двух признал себя некомпетентным в рассмотрении дела Нея. Но это была мнимая победа. У обвиняемого, как выяснилось, было куда больше шансов быть оправданным военным трибуналом, чем палатой пэров, куда по указу короля было направлено дело Нея и где заправляли ультрароялисты, требовавшие крови "изменника". 

Глава правительства герцог Ришелье, передавая палате пэров королевский указ, заявил, что Нея следует судить не только от имени короля, от имени Франции, но и "от имени Европы". Это было ясное указание на позицию оккупировавших держав. Пруссия требовала расправы над Неем (как признавался фельдмаршал Блюхер), рассчитывая, что это посеет вражду между армией и режимом Реставрации и тем самым ослабит Францию, о расчленении которой мечтали в Берлине. Австрийский канцлер Меттерних, разделявший эти планы, вместе с тем настаивал на суровых мерах в интересах европейской контрреволюции. Английский торийский кабинет и русский царь Александр I считали нужным проявить суровость из прямо противоположных соображений, стремясь укрепить трон Людовика XVIII и сохранить сильную консервативную Францию как важный фактор европейского равновесия сил. Стоит отметить, что позицию Александра I разделяли многие русские офицеры, находившиеся в Париже. Во время приема, который гвардейцы Людовика XVIII устроили в честь русских гостей, один из ультрароялистов стал поносить предателя Нея. Ему неожиданно ответил один из русских. "Я не знаю, сударь, где вы были в 1812 году, - заявил он, - но уверен, что вы не сражались в России. Иначе вы не говорили бы в таком тоне о самом замечательном воине французской армии в этой кампании. О человеке, героическое мужество которого спасало столь многих, которому четыре тысячи французских солдат обязаны своей жизнью. Он завоевал восхищение своих врагов". 

Для тогдашней обстановки было очень характерно, что Нея за измену Людовику XVIII судили на основании... законов времени революции и наполеоновского уголовного кодекса. 
При рассмотрении дела в палате пэров, начавшемся 9 ноября, роялист генерал Бурмон заявил, что Ней по собственному желанию и выполняя заранее обдуманное намерение 14 марта 1815 года перешел на сторону Наполеона. Ней утверждал, что его поступок был неожиданным и предопределен настроениями войск. В ходе прений выяснилось, что сам Бурмон, изображавший себя героическим защитником дела Бурбонов, безоговорочно выполнил приказ Нея собрать войска, отлично зная, что маршал объявит им о переходе на сторону Наполеона. 
Пристрастие палаты было очевидным. Председательствующий Дамбрэ отводил вопросы, ответы на которые могли принести пользу подсудимому. Дамбрэ, в частности, запретил маршалу Даву отвечать на вопрос относительно интерпретации статьи XII Конвенции о капитуляции французских войск. Если бы Даву заявил о том, что поведение Нея явно относится к числу деяний, покрываемых амнистией, которая провозглашалась в этой статье, обвинение потеряло бы всякую юридическую основу. В конце концов Ней предложил своим защитникам не отвечать на речь прокурора, так как им запретили касаться вопроса о статье XII Конвенции. В своем кратком заявлении Ней не без основания сравнил свой процесс с судом над генералом Моро при Наполеоне. 6 декабря палата пэров большинством голосов признала Нея виновным и приговорила его к смерти. Попытка добиться королевского помилования не увенчалась успехом. 

"...Достигнув экзекуционного взвода, маршал медленно прошел вдоль фронта выстроенных солдат. Он что-то говорил им и только они могли слышать его слова. После этого Ней подошел к стене и спросил у Сен-Биа, как ему встать. Последний, следуя инструкциям Эспинуа, захотел завязать глаза маршалу и попросить его встать на колени. Ней в категоричной форме отказался выполнить эти распоряжения и произнес: «Вы что не знаете, мсье, что солдат не боится смерти? » (Маршал Бирон, менее решительный, выслушал свой приговор на коленях. В тот момент, когда палач собирался отрубить ему голову, он произнес, обращаясь к солдатам: «О! Я желал бы, чтобы кто-нибудь их вас пустил в меня мушкетную пулю! Увы, какая жалость! Сострадание умерло!» ) . 

«И тут с осанкой, которую я никогда не забуду, - писал Рошешуар в своих воспоминаниях, - столько в ней было благородства, спокойствия и достоинства, без всякой рисовки, он снял шляпу и, воспользовавшись краткой минутой, пока плац-адъютант отходил в сторону, чтобы дать сигнал (От большого волнения Сен-Биа вместо того, чтобы молча подать сигнал, закричал: «Огонь!» ) , он произнес слова, отчетливо мною слышанные: «Французы, я протестую против своего приговора. Моя честь… ! » 

(Генеральный прокурор тюрем Лэне, присутствующий при исполнении приговора, утверждал, что слышал, как маршал Ней произнес следующие слова: «Я протестую перед Небом и перед людьми, что приговор, осуждающий меня, несправедлив…!» ) . При последних словах, когда он поднял руку к сердцу, раздался залп; он упал сраженный. Барабанный бой и крики войск, выстроенных в каре: «Да здравствует король! » довершили мрачную сцену. Такая прекрасная смерть произвела на меня глубокое впечатление, обратившись к Августу де ла Рошжаклену, гренадерскому полковнику, стоявшему рядом со мной… я сказал ему: «Вот, друг мой, великий урок, как надо умирать! » . 

Из 12 солдат экзекуционного взвода в маршала Нея целились 11 солдат и лишь один стрелял мимо: его пуля угодила в стену (Одна пуля попала в правую руку маршалу, одна - в шею, три – в голову, шесть – в грудь. ) . 

Так закончилась жизнь маршала Нея. Наполеон писал об этом: он пал жертвой «безжалостной судебной расправы со стороны людей, едва ли достойных чистить ему сапоги» 

В 1853 году в качестве жеста искупления вины на месте казни Нея была установлена его статуя работы Франсуа Рюда, ставшая первым памятником любому из наполеоновских маршалов, сооружённым после реставрации 

Маршала Нея расстреляли 7 декабря 1815 года в 9.20 утра....

соц. сети


Комментарии могут оставлять, только зарегистрированные пользователи.