fly

Войти Регистрация

Вход в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создайте аккаунт

Пля, отмеченные звёздочкой (*) являются обязательными.
Имя *
Логин *
Пароль *
повторите пароль *
E-mail *
Повторите e-mail *
Captcha *
Октябрь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4

Спасибо

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 3.00 (5 Голосов)

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

В 70-ые годы Горьковскому Управлению КГБ пришлось разбираться с антисоветской деятельностью так называемой «церкви евангельских христиан-баптистов» — ЕХБ. Ветеран Управления Владимир Котов в своей книге воспоминаний об этом писал так: 

«... отдельные руководители евангельских общин, стоящие на экстремистских позициях, пошли на разжигание религиозного фанатизма и запугивания верующих «вторым пришествием Христа». При этом вожаки раскола выдвинули главным условием спасения — «страдания за веру». Но так как в Советском Союзе никакими законами не предусмотрено ущемление прав верующих, в том числе и за религиозные убеждения, то вожаки раскола стали искусственно подталкивать обманутых верующих на конфликты с органами власти. Для руководства отошедшей части баптистов-раскольников был создан так называемый «Совет церквей ЕХБ» (СЦЕХБ), перешедший на нелегальное положение. Его руководители спровоцировали отдельные сектантские общины ЕХБ на отказ регистрации общин в законном порядке, поставив верующих перед выбором: либо соблюдать законы — и тогда лишиться «спасения», либо нарушать — и стать «страдальцем за веру». 

Для придания должной активности своим прихожанам лидеры СЦЕХБ развернули активную пропаганду против Советской власти, призывали не платить налогов, не участвовать в выборах, не получать гражданских документов, отказываться от призыва в армию и т.д. Примечательно, что эта антигосударственная «борьба» открыто поддерживалась некоторыми западными государствами и их спецслужбами, которые пытались даже поставить сектантам типографское оборудования для изготовления и распространения своих прокламаций. 

Среди прочих вождей СЦЕХБ в поле зрения КГБ попал и пресвитер Выксунской общины по фамилии Купцов, на то время, наверное, самый активный антисоветский баптист-проповедник на территории Горьковской области. Оказалось, что этот человек уже давно известен органам госбезопасности... 

В начале войны Купцов был младшим командиром Красной Армии. Оказавшись в сентябре 1941 года вместе со своим взводом в окружении, он дезертировал, бросив своих бойцов. Он решил переждать войну, спрятавшись на украинском хуторе. Но в марте 42-го года при проверке документов немцы его арестовали и препроводили в лагерь для военнопленных в Виннице. А буквально через несколько месяцев Купцов примкнул к группе бывших советских командиров, которые решили пойти на услужение к оккупантам. 

Предатели сформировали казачье подразделение, которое боролось с партизанами, охраняло тылы немецких войск и фашистские тюрьмы. В 1943 году это подразделение влили в состав 1-ой казачьей дивизии вермахта, позднее преобразованной в 15-ый кавалерийский казачий корпус войск СС. Немцы бросили этих казаков против бойцов югославского партизанского сопротивления. О том какими методами осуществлялась эта борьба уже после войны на допросе в СМЕРШ откровенно рассказал командир корпуса генерал Гельмут фон Паннвиц: 

«Из многочисленных преступлений, совершённых подчинёнными мне казаками в Югославии, мне припоминаются следующие факты: 

Зимой 1943—1944 годов в районе Сунья-Загреб по моему приказу было повешено 15 человек заложников из числа югославских жителей... 

В конце 1943 года в районе Фрушка-Гора казаки 1-го кавалерийского полка повесили в деревне 5 или 6 (точно не помню) крестьян. 

Казаки 3-го, 4-го и 6-го кавалерийских полков в этом же районе учинили массовое изнасилование югославских женщин. 

В декабре 1943 года подобные же экзекуции и изнасилования были в районе города Брод (Босния). В мае 1944 года в Хорватии, в районе южнее Загреба казаки 1-го полка сожгли одну деревню... 

Я также вспоминаю, что в декабре 1944 года казаки 5-го полка... во время операции против партизан в районе реки Драва, учинили массовое убийство населения и изнасилование женщин...». 

Купцов служил командиром эскадрона в 4-ом полку, имея звание ротмистра. Такие немецкие награды, как «бронзовая» и «золотая» медали, два Железных Креста свидетельствовали о том, что будущий пресвитер-баптист принимал в карательных акциях самое непосредственное и активное участие. Кстати, Паннвиц лично знал и ценил Купцова. 

Об этом он после войны поведал следователю СМЕРШ, когда отвечал на вопрос о лицах, проходивших службу в 15-ом корпусе: 

«Я могу только припомнить лиц, с которыми мне приходилось встречаться по службе в основном из офицерского состава. Ротмистр Купцов — командир эскадрона в четвёртом казачьем полку... Имеет хорошее образование... Награждён Крестом первой и второй степени...». 

По этому поводу Котов верно заметил: «Я — военный человек и знаю, что надо чем-то особым себя проявить, чтобы тебя запомнило высокопоставленное лицо. Как видим, ротмистра Купцова командир корпуса, генерал-лейтенант немецкой армии, запомнил хорошо». 

В конце войны наши союзники-англичане пленили казаков на территории Австрии, а потом выдали Советскому Союзу. Ротмистра осудили на 25 лет, из которых он отсидел только десять — вышел по амнистии 55-го года. А перед самым освобождением он написал в Президиум Верховного Совета СССР слёзное прошение о помиловании. Там были такие слова: 

«За совершённые мною преступления я наказан совершенно справедливо... Отбывая срок наказания, я понял всю тяжесть совершённых мною преступлений. Искуплю вину перед народом и Родиной честным трудом... Прошу дать мне возможность стать в ряды честных советских граждан и трудиться не покладая рук на благо своего народа». 

Как именно Купцов «трудился» и «благодарил» свою Родину за досрочное освобождение, я уже сказал... В 1972 году с ним встретились сотрудники КГБ, которые поговорили с проповедником в предельно жёсткой форме, напомнив о его «подвигах» во время войны и о послании-прошении органам Советской власти. Было видно, что пресвитер-баптист страшно испугался, он начал лепетать о том, что де его не правильно поняли и что он вовсе никакой не антисоветчик. 

Беседа, надо сказать, оказалась весьма результативной. Сразу после неё баптистская агитация на юге Горьковской области сразу сошла на нет. А сам Купцов, до самой своей смерти, стал вести очень тихий образ жизни... 

Впрочем, большинство других нераскаявшихся изменников вели себя куда как скромнее и тише: трус он и есть трус, хоть на войне, хоть в мирной жизни. Свою злость и попытки оправдания за совершённые ими преступления они чаще всего изливали не далее круга своих семей и прочих близких родственников. В этих разговорах изменники выдавали себя за жертв «культа личности» и «сталинско-биревского произвола», жаловались на годы жизни, угробленные в лагерях. Понятно, что чаще всего родные люди верили им — ну как не поверишь близкому родственнику, который в этой жизни является вроде бы нормальным советским человеком, отнюдь не похожим на тот хрестоматийный облик предателя, коего рисовала наша пропаганда? Может, действительно его неправедно преследовали и осудили? 

И когда в стране началась перестройка, когда рухнула идеологическая монополия коммунистической партии, когда вообще развалилась вся Советская власть, десятки тысяч граждан ринулись в прокуратуру с просьбами о реабилитации своих родственников. И многим из них пришлось столкнуться с по-настоящему трагическим разочарованием, которое несколько лет назад ярко описал старший помощник прокурора Ленинградской области Владимир Старцев в интервью газете «Ваш тайный советник»: 

«В последние годы пошёл вал обращений от детей репрессированных граждан. Они просят признать своих родителей реабилитированными, так как по закону могут получить социальное пособие — порядка 800 рублей ежемесячной выплаты. Мы поднимаем дела из архивов и во многих случаях сталкиваемся с тем, что репрессированные в советское время были расстреляны или сидели в лагерях не просто так — кто-то получил срок за грабёж и воровство, а кто-то служил старостой при немцах... Дети нередко узнают о прошлом своих родителей впервые! Для некоторых это был настоящий шок...». 

Подобного рода случаи, когда военные преступники или их родственники пытались присвоить себе статус «репрессированных», наблюдались буквально во всех российских регионах, не исключая Горьковскую-Нижегородскую область — особенно, в период огульного охаивания истории Советского Союза в конце 80-х — начале 90-ых годов. Но здесь надо отдать должное областной прокуратуре, которая чрезвычайно внимательно исследовала каждую заявку, поданную на реабилитацию. Ибо в принятый на либерально-демократической волне 1991-го года Закон о жертвах политических репрессий вовремя были внесены поправки, исключающих из перечня жертв коммунистического режима лиц, осужденных за измену Родине в военное время. 

И это в высшей степени справедливо! Справедливо не только с точки зрения самой светлой памяти о наших соотечественниках и всех граждан бывшего Советского Союза, вынесших на своих плечах страшное бремя Великой Отечественной войны, но и с точки зрения воспитания подрастающего поколения, наших с вами детей. 

«Да, отходчив наш народ, не злопамятен, что само по себе хорошо, — написал в своих воспоминаниях Владимир Котов. — Но не забывчив, так как предательство, хотя и прощённое, нельзя забывать. Хотя бы во имя того, чтобы мы не взрастили его своими руками в будущем». 

Думаю, лучше об этом и не скажешь... 

Вадим Андрюхин, главный редактор (материалы, изложенные в этой статье взяты из моей книги «По следу Вервольфа» , документы для которой автор этих строк собирал больше 10 лет)

из соц сетей


Комментарии могут оставлять, только зарегистрированные пользователи.